Шанс для рода Шустовых. Том 1

Я принялся медленно жевать.

— Выпей еще коньяка. Сейчас шить буду, ощущения не из приятных.

Я кивнул и проглотил остатки шоколада.

Графин снова наклонился надо мной и в горло полилось раскаленное железо. Все горело внутри, но я большими глотками пил коричневую жидкость.

— Ну хватит, Никита Васильевич, а то переберешь еще.

Она отняла от моих губ графин и поменяла его на другой с водкой. Наклонилась и внимательно осмотрела рану. Еще раз промыла ее и поставив пустой графин на пол, принялась что-то делать над туалетным столиком.

Я лежал в ванной в собственной крови, смешанной с теплой водой и водкой. Вся одежда пропиталась и невыносимо воняла этой жуткой смесью. В какой-то момент мне показалось, что меня стошнит.

Анфиса Петровна снова развернулась ко мне. В её руках была длинная игла с ниткой. Откуда-то со столика мадам достала сложенную в несколько слоев мокрую тряпку и сунула ее мне в рот.

— Теперь терпи.

Я до боли сжал челюсти и стал терпеть.

При каждом уколе, в голове раздавался тихий звук нажатой клавиши рояля.

К концу процедуры мне стало лучше. Сознание снова было в норме, хотя чувствовалось легкое опьянение.

Анфиса Петровна, закончив меня штопать ополоснула руки и спросила:

— Сам вымыться сможешь?

— Пожалуй да, — оценив свое состояние, ответил я.

— Отлично! Одежду подберешь в шкафчике у входа. Рубаху не надевай, нужно будет тебя перевязать. Если что потребуется зови.

Мадам вышла, оставив меня мыться.

Через полчаса я вышел чистый и довольно сносно себя чувствующий. Во время помывки я доел почти весь шоколад из тарелочки и выпил графин воды, который по моей просьбе принесла Анфиса Петровна.

Мадам сидела за столом в углу комнаты и смотрелась в зеркальце.

— Иди сюда, — не оборачиваясь произнесла она, как только я вышел.

Я подошел, и женщина осмотрела мою рану. Зашитый порез всё ещё слабо кровоточил. Рядом на столике лежала узкая длинная полоска ткани.

Мадам принялась умело накладывать повязку.

— Где вы всему этому научились? — спросил я её, как только работа была окончена.

— Была маркитанткой в военных походах. Там и руками, и телом работать приходилось. Да уж, — как-то грустно произнесла Анфиса Петровна и посмотрела в зеркальце. — Тело уже не то, а руки помнят. Да присаживайся, чего стоишь, как столб.

Я огляделся и увидел у противоположного конца стола стул и накрытый блестящим колпаком хорошо сервированный ужин.

— Ешь. Тебе сейчас мясо нужно.

Ощущение голода сразу накрыло меня.