Рассекая Шпиль. Книга первая.

– Все хорошо, я рядом, можешь успокоиться.

Она осторожно подняла ребенка, сажая на подлокотник трона. Королева придерживала мальчика за спину, чтобы тот наконец смог почувствовать опору и заразиться уверенностью матери.

Хайд обрывисто дышал, пытаясь разобраться с переполнявшими его чувствами. Он хотел выбрать, о чем именно поведать. Об жалости к убитому или об испытанном страхе.

– Там… Дядя тебя не послушал и… – он все же решил начать с общего вступления.

– Мне уже все передали. – важно кивнула королева.

– А с дядей Вераном что будет? – шмыгнул носом мальчик, пытаясь вытереть слёзы манжетой рукава.

– Я его накажу. – холодно заявила правительница, да так, что по коже принца прошёл озноб.

Давно такой злой он не видел маму.

Завидев, что Хайд чуть от неё отстранился, королева переместила мальчика себе на ноги, тепло обнимая.

– Ты сильно испугался?

– Мхм. – промычал он, пытаясь сдержать вновь подступающие слёзы.

– Теперь ты со мной, в безопасности, все хорошо. – горячий поцелуй приятно обжег лоб мальчика.

– Спасибо. – уткнулся он в её плечо лицом.

– Бояться нормально. – продолжила женщина, заботливо гладя его затылок. – Особенно, таким как ты.

– Таким как я? – повернул голову Хайд, чтобы спросить.

– Да. – взглянула она прямо на него.

И в этот раз, от её взгляда ему стало не по себе.

– Трусам свойственно бояться.

Голос женщины стал грубее и выше, отдаваясь в черепной коробке мальчика неприятным эхом.

– Трусам свойственно ныть и горевать.

Её ногти, что часто выступали предметом любования Хайда, сменились жесткими когтями, касание которых уже приносило не комфорт, а боль.

– Мам…

– Трусам свойственно кричать и жаловаться.

И наконец глаза, что раньше были для мальчика утопией, стали грязнеть и наливаться кровью. Жидкости было так много…

Шероховатые ладони сомкнулись на тонкой детской шее.

…что в ней можно утонуть.

Хайд схватился за кисти матери, пытаясь убрать их.

– Ты не виноват, что родился таким жалким. – скривившись проговорила она. – Это моя вина.

Её волосы встали дыбом, ожив собственной жизнью. Локоны змеями потянулись к мальчику, залезая ему в ноздри и уши, в рот и в глаза.

Принц, что не мог сейчас даже закашлять, стал отчаянно бить собственную мать. Но хватка не слабела, отнюдь, крепчала с каждым мигом, как тратился кислород в ещё незрелых легких ребёнка.