Рассекая Шпиль. Книга первая.

Оно было обильно усеяно цветастыми растениями, чьи ряды прерывались полосками прозрачной воды, что плавно переходили друг в друга, образуя сеть журчащих канальцев, рассекаемую мелкими рыбёшками.

Посреди сего чуда находилось небольшое возвышение, на котором были установлены Они – Врата. Именно так, с большой буквы.

Вдоль гигантской арки из красного дерева тянулись полосы неизвестных никому символов. Высеченные самим временем, они источали мистическое сияние, разливавшееся по округе и создававшее необычный аккомпанемент красок и звуков.

«Словно демоницу увидел. Вроде и хочется посмотреть на неё поближе, но страшно, до чертиков.» – появилась в голове нелепая аналогия.

Сами врата были обиты чёрной кожей, которую местами фиксировали металлические заклепки, размером с мой кулак.

– В чем суть последнего испытания? – спросил я у Элайзы.

– Он проверяет чистоту твоего сердца. Один из нас зайдёт во врата, а потом пройдёт какое-то испытание.

– А откуда они вообще взялись?

– Их поставил Мерлин. – пожала плечами девушка. – Не знаю, где он их достал. Но именно эти врата самое важное и, по совместительству, самое сложное испытание. Здесь заваливалась большая масса испытуемых.

– А плохие люди проходили это испытание? – поинтересовался лучник.

Взгляд Элайзы погрустнел.

– Иногда тот, кто кажется тебе самым добрым созданием во всем Аркаиме оказывается простым лжецом и искусным манипулятором.

В ее словах было слишком много боли, чтобы не понять, что она говорила все на собственном опыте.

– Кто пойдёт? – встала перед нами Элайза.

Мы с Дэшем переглянулись. Нам не нужно было переговариваться, чтобы понять, что мы вдвоём явно не подходили под определение «доброты».

– Ну, – заметил наши действия Хайд, пожав плечами. – видимо я. Тогда я пошел…

Я резко схватил его за руку, не давая уйти.

– Подожди. Сначала пусть Элайза скажет, что бывает с теми, кто проваливает испытание.

– Они остаются внутри врат навсегда. Их судьбы даже мне неизвестны.

Взгляд переместился к лицу лучника. Он не боялся. Или, может, успешно это скрывал. Но была другая проблема. Почему-то боялся я. Слишком необычная для меня это была эмоция. Для кладоискателя, прославившегося своей отбитостью, испытывать такое было чересчур странно.