Хозяин восьми морей: Перерождение Артефактора

Пожалуй, смерть и перерождение лучше, чем свадьба с этой женщиной.

— Весь аппетит испортил! — выплюнула Мэри Кэролайн, когда за спиной Эндрю закрылись двери. — И это, по-твоему, рады в любое время? — возмущённо повернулась она к Лагранджу. — Только такие извращенцы, как ты, могут терпеть этого злобного хорька. Мог бы и раньше отправить его рубить накеров.

— У нас был запланирован семейный обед на троих, госпо...

— Брось! — перебила гостья. — Твоего сына за чужого я не считаю.

Лаграндж тяжело вздохнул и кивнул:

— Мы хотели пообедать втроём, Мэри, — повторил он.

— А по-моему заслужил, — фыркнула она, а затем махнула рукой. — Ну и к накерам его. Что важнее, Теодор... — она снова обратила на меня плотоядный взгляд.

— Что? У меня какая-то еда к лицу прилипла, что ли?

— А? — удивилась женщина, а затем усмехнулась. — Нет. Ты выглядишь превосходно. Так вот, отвечая на твой дерзкий вопрос. Сегодня вы втроём собираетесь идти в город.

— Так вы уже и к Шону зайти успели?

— Нет, — лениво отмахнулась она. — Молодой де Липшек меня не интересует. Да к тому же я и так хорошо знаю эту пусечку. А вот тебя — нет. Только видела несколько раз, спящим. Признаю, зрелище интересное.

— Кх... — закашлялся Александр Лаграндж, подавившись чаем.

— Ну что ж, вот мы и познакомились, — пожал я плечами. — Полагаю, ваша материнская тревога была утолена?

Несколько секунд мы играли в гляделки, а затем женщина отвела взгляд:

— Не стоит быть таким серьёзным, молодой человек, во время дружеской беседы.

Хмм, она пасует передо мной? Вот это новость!

— Простите, мадам, — я поднял обе руки, делая вид, что искренне раскаиваюсь. Всё-таки надо быть помягче, как реальный неопытный юноша. Знаю я её, покажешь силу, она вообще пристанет как банный лист, — я подумал, что вопрос довольно серьёзный, чтобы относиться к нему легкомысленно.

Она утомлённо приложила руки ко лбу и прошептала:

— И этот тоже «мадам»... Ну разве так можно? Я бесконечно горда, что родила Марси, но всё ж приятнее, когда юноши обращаются ко мне иначе. А тебе, малыш Тео, я и вовсе разрешила звать меня по имени.

— Прошу прощения, но меня учили быть вежливым со старшими. Особенно с людьми, которые старше тебя в два с лишним раза, — я изобразил раскаяние и склонил голову.