Хозяин восьми морей: Перерождение Артефактора

— Полтора месяца... — повторил он. — И вторые выходные, как тебе разрешили покидать стены Академии. А прибежав домой, ты тут же запираешься здесь, в мастерской. А ведь господин Лаграндж хочет проводить время со своим сыном!

— Ну же, ну же, Эндрю, не нагнетай, — примирительным тоном проговорил сам Александр Лаграндж.

Только сейчас, обернувшись, я с удивлением обнаружил, что приёмный отец тоже находится в мастерской. Я так увлёкся своими исследованиями, что не заметил его. Ладно, наш черноволосый бука — он и на прошлой неделе не раз заходил, чтобы отвесить едкий комментарий, да и сегодня уже успел почтить меня своим мизантропическим присутствием.

— Что-то случилось, отец? — проигнорировав Эндрю, спросил я.

— Ну... хотел бы устроить семейный ужин, — улыбнулся он. И тут же добавил: — Но если ты планируешь заниматься допоздна, то можно и завтрак... завтра, если обещаешь быть.

— Э нет, — мотнул я головой, — никаких деловых завтраков.

«С некоторых пор», — мысленно закончил я. И, прежде чем Лаграндж успел что-то сказать, я снисходительно улыбнулся и продолжил:

— Если ты не занят, давай сейчас. Пообедаем вместе. Вечером я договорился погулять с друзьями. Я рассказывал тебе про Шона. За хорошую учёбу ему сегодня впервые разрешили взять увольнительную.

— Общаешься со всякими ненормальными, — фыркнул Эндрю. — Что за бескультурье — публично избить однокурсника! Хотя чего ещё ждать от этих диких морских офицеров!

— Эндрю, яд из тебя так плещет! — перебил его Лаграндж.

Бросив на нас недовольный взгляд, Эндрю развернулся и, громко цокая каблуками, вышел из мастерской.

— Я хочу сейчас ещё кое-что попробовать, а затем переоденусь и спущусь в столовую, — я выразительно посмотрел на рабочий стол, заставленный ингредиентами.

— Понял-понял, сынок, — поднял обе руки отец, будто пасуя передо мной. — Ухожу, не мешаю, жду.

Благодарно кивнув, я вернулся к экспериментам.

И, увы, потратил чуть больше времени, чем планировал.

Спохватившись, я бросился приводить себя в порядок — некоторые ингредиенты после воздействия приобретали весьма специфический запах.

И вот, стоя в центре своей комнаты после душа и вытирая голову полотенцем, я размышлял, что вежливость требует извиниться перед Лагранджем и Эндрю за опоздание.

Как раз в этот момент распахнулась дверь и в мою комнату ворвался Эндрю.