Хозяин восьми морей: Перерождение Артефактора

— Конечно, курсант де Липшек! Это же практическое применение полученных знаний! Но, что важнее, это же профессор Рассел! Сам Кевин Рассел, некогда ходивший по сумеречным водам под началом моего отца!

— Это... это круто, я полагаю? — неуверенно спросил Шон.

Марселла опалила его взглядом, и парень тут же склонил голову:

— Простите.

— Не извиняйся! — я хлопнул его по плечу, отчего ложка вылетела у него из пальцев и плюхнулась в тарелку с супом. — Никто не обязан перед чем-либо или кем-либо преклоняться. А границы «крутости» каждый человек волен определять для себя самостоятельно.

На этот раз свой пылающий взор дель Ромберг направила на меня.

Ну, а я что? Сижу, ем рагу из чайки — наслаждаюсь «простецкой» едой. Не мы к Марселле за стол подсели. Она сюда сама плюхнулась. Вот пусть и терпит нас.

— Говоря вашими словами, курсант де Липшек, — проговорила девушка после нескольких секунд тяжёлого молчания, — любой, кто ходил под парусами моего отца, крут. А уж тем более один из старших офицеров. Нам очень повезло, что господин Рассел стал преподавателем в Академии, где мы учимся.

— Да... Наверное... — неуверенно проговорил Шон и смущённо улыбнулся. — Если так думаете вы, леди дель Ромберг, значит так оно и есть.

— Я не леди! — перебила его девушка. — По крайней мере, здесь. Здесь я курсант!

— И фанатка всего, что связано с Лудестией, — хмыкнул я. — Которая любит выпячивать свою кровную связь с капитаном Джонсоном.

— Что? — процедила Марселла, медленно поворачиваясь в мою сторону. — Вас что-то не устраивает, курсант Лаграндж? Или вы считаете, что подвиг Лудестии и её капитана не достоин памяти?

— Отчего же, достоин, — пожал я плечами. — И...

— Или вы думаете, я должна забыть своего отца? — перебила меня Марселла. — С чего бы? Да как вы вообще смеете подобное говорить? Я... Вы...

Вскочив на ноги, она развернулась и потопала прочь.

Но спустя пять шагов вновь развернулась, вернулась к нашему столу, забрала поднос с посудой и остатками еды, и понесла его в сторону мойки.

— Зря ты так, Тео, — осуждающе проговорил Шон. — Леди дель Ромберг не выпячивает своё родство. Выпячивают что-то, чтобы получить какую-нибудь выгоду. Она ни разу не кичилась тем, что является единственной дочерью и наследницей дель Ромбергов. Это для неё неважно. Она любит море, хочет повторить подвиг отца и очень гордится своим отцом.