Хозяин восьми морей: Перерождение Артефактора

— Джу! Джу! — снова услышал я сквозь какофонию звуков местного зверинца, и, отойдя на пару метров влево, присел на корточки.

Этот карликовый барашек был одновременно похож и на облачко, и на мою кучерявую причёску.

— Джу! Джу! — повторился звук, когда баран, сидя на заднице, поскрёб копытом по своим рогам.

— Ми? — выдохнул он, заметив меня и замер, не донеся заднюю лапу до головы.

— Ми! Ми! — внезапно завопил баран, вскочив и начав одновременно подпрыгивать на всех четырёх ногах.

— Едрить, какой же ты милый..

— Ми! Ми! — радовался зверёк, не сводя с меня взгляда своих оранжевых глаз.

Я же пытался припомнить всё, что знаю о карликовых баранах.

Хм... хм...

— Ми! Ми!

Хм...

Да мало я о них знаю, чёрт побери! Разве что если подстричь, то в первые сутки шерсть можно использовать для приготовления Кудрявого бренди — очень вкусной выпивки, повышающей настроение и улучшающей пищеварение. Женщины, кстати, им лицо мажут, а сверху нарезанные конские огурцы приклеивают. Мол гладкость кожи возвращает.

Но это могут позволить себе только очень состоятельные женщины, ибо кудрявый бренди — довольно дорогое пойло. А карликовые бараны — редкие создания.

— Ми! Ми! — продолжал бесноваться зверёк.

Нет, ну определённо надо брать.

Куда пристроить бренди из его шерсти я уж точно найду.

Мягко улыбнувшись, я приложил ладонь к прутьям клетки.

Барашек перестал прыгать и понюхал мою ладонь. А затем начал осторожно чесать мне руку своим крохотным изогнутым рогом.

— Сейчас я освобожу тебя, малыш, — проговорил я.

Я встал и зашагал к прилавку.

— Уважаемый, сколько вы хотите за карликового барана? — спросил я у любопытствующего хозяина.

— Пять тысяч шиллингов, — криво усмехнулся он. — И не шиллингом меньше.

— Не так-то и много, — отозвался я, сбив улыбку с его лица.

— Эм... это потому что нет желания держать его, — принялся оправдываться продавец. — Что попало этот зверь есть не будет.

Он вновь недобро уставился на меня. Точно знаю, хочет, чтобы я начал торговаться! А он в ответ и в самом деле не сдвинется ни на шиллинг.

Странный какой-то торгаш. Настолько сильно ненавидит алти?

А, к чёрту!

— Я забираю его, — твёрдо сказал я, доставая кошелёк.

— Пять тысяч! — повторил мужик.

— Слышал-слышал, — я начал отсчитывать деньги.

Проблем у меня с ними не было: кое-что Лаграндж подкидывает, от его заботы не отвертишься, кое-что выиграл на ставках. Но главное, я-таки оформил через старину Кевина первый патент.