Личный враг бога

Глеб вытянул перед собой левую руку, защищая глаза от ударов гибких ветвей, в правой он держал меч. Маг брел позади, шумный и неуклюжий. Слышно было, как он спотыкается через шаг, ругается, как ломается под его ногами валежник.

- Не шуми так, - бросил назад Глеб, и сам поразился, до чего изменился его голос. Звуки были глухими, какими-то севшими, сиплыми. Казалось, что уши плотно забиты ватой.

Туман исчез внезапно. Над головой посветлело, шаг, другой - и вдруг глазам открылся мир во всем своем предрассветном великолепии и раздолье.

Из тумана вынырнула голова Епископа, мгновение - и он встал рядом с Глебом, на берегу оврага. Глянул под ноги, удивленно сказал:

- Неужели мы были там?

У их ног ворочалась клубами серая мгла. Бездонная, беспроглядная, жуткая. Казалось - шагни в нее, и тут же захлебнешься, утонешь, и тело будет медленно погружаться, уходить вниз, в трещину разлома, в исходящую дымом и паром преисподнюю.

- Ладно, хватит стоять, - прервал созерцание Глеб. - Ты, кажется, торопился.

4

Еще не пришло время обедать, когда путники увидели вдали кроны деревьев. Еще через полчаса они разглядели под кронами крыши домов.

Впереди была деревня. И друзья повеселели, взбодрились, прибавили шагу. Не то что бы они сильно нуждались в чем-то, но кружка прохладного пива и нормально приготовленная пища пришлись бы как нельзя кстати.

Селение приближалось. Уже можно было рассмотреть, что высокие деревья - это тополя, что деревня небольшая и не обнесена защитной стеной, а дома все одинаковые, одноэтажные, с крышами, крытыми соломой. Стала видна дорога, что прибегала откуда-то с севера и убегала на юго-восток.

Где-то там, среди домиков, протяжно и жалобно выла собака.

- Как раз успеем к обеду, - сказал Глеб. - Немного отдохнем и двинем дальше.

- Чего там с ней делают? - спросил Епископ, имея в виду собаку.

И вой прекратился, оборвавшись внезапно на высокой ноте...

На первое тело путники наткнулись, когда до селения оставалось метров триста. Сперва им показалось, что в траве лежит груда тряпья, и только приблизившись вплотную, они увидели, что никакая это не куча тряпок, а труп крестьянина. Он лежал на спине, широко раскинув руки. Согнутые в коленях ноги странно вывернулись вбок и казались чужими, отторгнутыми телом.