Око Столицы

И, поняв, что все его товарищи убиты или пойманы, решил нанести последний, самый страшный, отчаянный предсмертный удар своей погибающей банды – убить наследника престола.

- Кто ты такой? – гневно зарычал я прямо в морду своему несостоявшемуся убийце.

- Корнет Лекс Карантор, - нахально усмехнувшись, ответил тот. Кровь всё бежала из его раненой лапы, но он с удивительной стойкостью терпел боль. – Сороковой отдельный танковый полк. Командир танкового взвода. Везёт вам, ваше высочество, на самоотверженных дураков.

Я не удостоил его ответа. Майор Араптор и два других гвардейца гневно зарычали, услышав, как он себе позволяет со мной разговаривать, но я жестом приказал им ничего не делать. С этим подонком хотел разобраться я сам.

Я направил на его морду грозный зрачок Мецара. Карантор продолжил нагло ухмыляться даже теперь, перед чёрным царским пистолетом, о котором он наверняка только слышал байки в окружении своих однополчан.

- За измену, за позор чести мундира, за пособничество преступникам ты, корнет сорокового отдельного танкового полка Лекс Карантор, командир танкового взвода, приговариваешься к смерти!

- Ха-ха-ха! – неожиданно засмеялся Карантор.

– За позор чести мундира! Что мне дала эта твоя честь, ваше вашество? Я уже давно должен был стать ротмистром, командиром танкового эскадрона, моё жалованье постоянно делят между собой полковник с майорами, а военные прокуроры даже задницу не чешут, чтобы в этом разобраться. А здесь, с этими ребятами, которых вы все уложили или собираетесь пытать, я получил уважение и кучу денег, которую мне в своём полку и за жизнь не заработать.

Я решительным ударом прострелил ему голову. Кровь изменника пролилась на булыжник площади, замарала мои ступни, обрызгала позолоченные поножи гвардейцев, ручьями вылилась на площадь и побежала по желобкам между камнями, а ослабшее тело шмякнулось наземь. Запачканная красным некогда элегантная чёрная гимнастёрка теперь походила на тряпку, будто бы символизируя запятнанную офицерскую честь.

Бедненький, его обидели! В любом случае это не повод убивать мирных львов, которых он же сам поклялся защищать.

Не в силах что-либо говорить, я тяжело отошёл от трупа предателя. Струйка крови медленно бежала по его гриве.

- Урргх, - печально рыкнул гиглев Лёва, подойдя ко мне, к своему хозяину.

Его огромная голова, покрытая густой коричневой гривой, преданно смотрела на меня крупными янтарно-золотыми глазами.