Око Столицы

- Встань, падаль! – полковник стальной хваткой взялся за край халата баронета Леона Нурра и с силой поставил его на лапы.

- Эй вы! – полковник злобно обратился к трём оставшимся милиционерам. – Поднимитесь на второй этаж этой хибары и найдите там двоих ублюдков этой парочки. По-хорошему они общаться не захотели.

Спустя какие-то полминуты в залитый кровью и заваленный трупами коридор уже спустились три злодея, больно держащие за лапы маленьких Лора и Лиенну.

- Пусти нас! – кричали львята, тщетно пытаясь вырваться.

- Заткнитесь, ублюдки! – рявкнул полковник, оборачиваясь к перепуганному баронету. – Ну что, будем дальше бунтовать? Нам нужны цветки шептуна и не говори, что их у тебя нет, нас ты не обманешь. Говори, где ты их прячешь или мы прикончим твою родню!

Нурр оцепенел от страха. Он посмотрел на охваченных ужасом сына и дочку, на ослабевшую жену в лапах убийцы в милицейской форме.

- Но эти цветы принадлежат виконту Гаштору, - проговорил он, не сводя глаз с близких. – Он убьёт нас всех, если я потеряю и их.

- Ты не понял, Нурр? – усмехнулся Ненитор, не отводя дула ото лба Лайлы. – Нам похрену, чьи это цветы и что будет с тобой. Виконт твой антилопа крупная, но мы ему точно не по клыкам. Говори, иначе сначала сделаешься вдовцом, а потом и бездетным.

Львята, схваченные оборотнями в петлицах, испуганно запищали. Несчастный баронет посмотрел на них, затем на свою беспомощную жену. И наконец кивнул.

- Пойдёмте, я всё вам покажу, - сказал он обречённо.

И Нурр тяжело, будто бы на его лапы были надеты кандалы, заковылял по залитому кровью коридору к неприметной дверце, спрятанной под лестницей. Полковник шёл за баронетом следом, подгоняя его стволом золотого пистолета. Затем – капитан Ненитор, в лапах которого начала приходить в себя раненая Лайла.

Дверца, к слову, была почти неразличима на фоне закрывающих стены деревянных панелей. Действительно, ведь вела она туда, куда никому кроме самого баронета Нурра входа не было. За ней крылся склад, и склад этот был невообразимо важен для виконта Гаштора, а блюстителям закона мог послужить железным поводом для смертного приговора.