Око Столицы

– Ненитор, ознакомь его милость с постановлением на обыск.

- Слушаюсь! – отсалютовал офицер, шедший справа от полковника, принявшись разворачивать солидный лист заламинированной гербовой бумаги, отмеченный жирной синей печатью со скрещёнными копьём и пером – символом Генпрокуратуры Леомии. На его петлицах значилась одна красная шпала – капитан.

Не успел Леон Нурр прочесть начерченный на бумаге текст и рассмотреть замысловатую подпись какого-то районного прокурора, как полковник, не представившись, бесцеремонно продвинулся дальше по коридору.

- В чём дело? – спросила Лайла, так же вышедшая в коридор. Пристально посмотрев на полковника, она удивлённо попятилась – Вы?

- А, Лайла, - повернулся к ней незваный гость. – Как поживает ваш папочка?

- Он… я… - замешкалась львица. По её виду Леон Нурр с ужасом осознал: их единственная надежда рухнула. Этот полковник милиции – тот самый, на кого они рассчитывали.

- Что вы хотите у меня найти? – упавшим голосом спросил баронет

- А как ты думаешь, милость? – усмехнулся капитан Ненитор, всунувший в лапы Нурру постановление.

- Да что вы себе позволяете?! – воскликнула Лайла, к которой вернулась её обыкновенная храбрость. – Как вы обращаетесь к дворянину, господа офицеры? Разговаривайте как положено или мы будем жаловаться вашему начальству!

- Лайла, не ввязывайся в это, - нахально усмехнулся полковник, - послушайся моего совета.

Лайла сжала тонкие губы и посмотрела на милиционеров с дикой ненавистью. Она молча выпустила когти на лапах и приготовилась к драке. Для львицы было всё равно, кто стоит перед ней – офицер или последний разбойник. Главное – это был враг, угрожающий её малышам.

- Ты ничего не сделаешь моим львятам, - прорычала она, обнажив клыки. – Я вырву тебе хвост и заставлю сожрать твои хреновы полковничьи петлицы. Мой отец верил тебе и считал другом, а ты оказался последней гнидой и предал дружбу с ним!

Полковник без усмешки положил лапу на застёжку кобуры. Остальные милиционеры также приготовили оружие. Баронет Леон Нурр вздрогнул от страха, но сумел собрать в кулак некоторую свою смелость.