Око Столицы

Ладно, давайте вы забудете то, что я сказал вам о нём, хорошо?

Спустя полминуты я подошёл к дверям Большого зала. Я видел их уже много раз, но всё равно задержался, чтобы вновь полюбоваться парой этих величественных дубовых створок, покрытых позолотой и украшенных замысловатыми надписями с фигурными завитушками, выполненными резцами настоящих художников. «Величіе Лѣоміи навѣкъ», «Слава и честь львинымъ клыкамъ» - гласили вырезанные из дерева строки. Засмотревшись на ловко переплетённые буквы, я не удержался и дотронулся до них собственной лапой.

Решительно толкнув двери, я шагнул вперёд. И вот – Большой зал царского дворца заблистал передо мной всей красотой своего убранства. Глаза мои уже привыкли к его стенам, покрытым мозаичными картинами, изображающими сказочные пейзажи всех уголков Леомии; уже стали для меня обыденными чудесно красивые пахнущие цветы, которые оплели своими стеблями мраморные колонны. И старинный стол на ножках-лапах, укрытый кружевной скатертью, способный уместить за собой три дюжины знатных вельмож, уже превратился для меня в такую же привычную часть мира как небо над головой или вода в реке.

- Ты считаешь, нужно усилить милицейские патрули в Алмазном конце, Мастор? – услышал я голос своего отца, сидящего у дальнего конца стола.

Около него склонился рослый лев в синем мундире с золотыми пуговицами. На его петлицах с красными кантами красовались четыре крупные шпалы, покрытые красной эмалью. Этот лев – полковник милиции. О чём он говорит с моим отцом?

Заметив меня, полковник, которого мой отец назвал Мастором, быстро подобрал какие-то бумаги, лежащие перед ним на белой скатерти, и направился к выходу, по пути шепнув что-то про другой раз.

Правда, отец его задержал, чтобы всунуть в лапу пригоршню фисташек, тут же извлечённых из фарфоровой вазочки на столе. Спрятав орехи в карман, он пролистал свои документы и отвесил мне короткий поклон перед тем, как выйти из зала.

- Привет, сын, - услышал я, стоило дубовым дверям закрыться, спрятав спину удаляющегося комиссара.

Взгляд мой теперь перешёл на дальний конец стола, где с хрустальным фужером в лапе восседал мой отец, царь Леомии Лидай Шестой. – Вижу, ты только сейчас встал. Ничего не ноет после бурной ночки?

- Нет, папа, я в полном порядке, - ответил я, со скрипом отодвинув укрытый белым шёлковым чехлом стул, однако садиться на него мне пока не позволял придворный этикет – нужно было приглашение царя. – Нас, Цеторов, так просто не взять.