Новая жизнь. Полководец

Ортесса, разумеется, беззаветно кидается на меня с кинжалом, получает рукояткой меча по голове и падает на деревянный пол. Нянька прикрывает маленьких детей, двух девочек и мальчика и в бой не спешит, не ее это дело биться за замок, она за детей отвечает, поэтому утаскивает их в угол этажа.

В ворота донжона свирепо стучат, я же стаскиваю скатерть со стола и распахнув ставни, одни за другими, уже до половины застекленные разноцветным стеклом, вывешиваю белую с пятнами скатерть в большое окно.

Только отвернувшись на несколько мгновений, я получаю удар ножом в спину, острие соскальзывает вниз, а моя рука наотмашь бьет не такую уж и мирную служанку-няньку.

Она улетает на свою госпожу и снова сбивает ее с ног.

Зато из башни над воротами в меня целится один из кнехтов, натянув лук.

Поэтому я отскакиваю и схватив за волосы ортессу, выставляю ее в окно, заодно видя прекрасную картину высыпавшего из-за холма моего отряда. Темные всадники на белом снегу стремительно летят по заснеженному полю.

- Эй, воины! Донжон захвачен, ваш орт и Старший над дружиной убиты! Кто хочет жить - бросает оружие, кто не хочет - тот не бросает! И ждет своей смерти! - громко провозглашаю я.

Не думаю, что оставшиеся почти в полном составе воины сдадутся, поэтому приставляю кинжал к шее ортессы и обещаю зарезать ее и всех, кто в донжоне остался.

Однако никто не собирается бросать оружие теперь, когда могучий хозяин замка погиб первым, участь его жены совсем не так волнует стражников, как своя собственная.

Стражники забегают в привратную башню и на стены, поэтому я снимаю скатерть, сигнализируя своим, что замок сопротивляется и лезть на стены пока не нужно. Пара длинных лестниц привезена моими воинами тоже на крайний такой случай.

Вижу лучника и двух арбалетчиков на стенах и в башне, поэтому оставляю скатерть валяться на полу и быстро вяжу двух женщин друг с другом вплотную. Спускаюсь за ничего не предпринимающей пока поварихой и ее тоже поднимаю на верхний этаж.

Чтобы никто не открыл крепкие ворота донжона и не пришлось безжалостно рубить нужных нам теперь кнехтов.

С наличием города Стражей мы теперь всех может раскидать по одиночке и оставить на перевоспитание от феодальных ценностей постоянным трудом на благо трудового народа.

Зато я вижу на столе в углу два хороших арбалета и принимаюсь заряжать их, посматривая на женщин и детей, глядящих на меня маленькими волчатами.