Пепел дорог судьбы. Книга I

- Сколько столь лесных уху слов, - Сергас довольно осклабился. – А ты знаешь почему? – Спросил он, подойдя и нагнувшись к пленнице, приблизился к ней почти в упор.

- Т-ты искуситель…, - на мгновение замешкалась, но вновь затараторила та.

- Не знаешь, - вынес вердикт Сергас, разочарованно отстраняюсь от неё. – Вас учат тому, какой я плохой, но не учат тому, почему я такой. Верно? Вы не находите это подозрительным? – Он обвел всех вопросительным взглядом. Плененные лишь молча переглянулись между собой.

- Увы, вы здесь не для того, чтобы просвещаться, - Сергас жестом приказал начинать ожидающим его команды жрецам. Те бесцеремонно похватали пленников за волосы и, повалив их на пол, достали из-под ряс ритуальные ножи. Под отчаянные вои и крики боли своих жертв они принялись вырезать на их голых телах ритуальные руны.

- Славно…, - промолвил Сергас, глядя на то, как отчаянно юноши и девушки пытаются вырваться из-под ножей своих палачей. Их истязание дарило ему удовольствие и возбуждение.

***

Пятеро пленников стояли на коленях в форме полукруга. Руки их были заведены за спины и связаны, символизируя их беспомощность и унижение при жизни. Из их перерезанных горл сочилась насыщенная кислородом кровь. Последний из них испустил свой предсмертный вздох и его душа, как и души всех остальных ранее переместилась в висящее в центре нарисованной пентаграммы сердце Атланта.

– Аагар Денте-крас! – Протяжно взвыл Сергас с противоположной стороны, и вся накопленная сердцем сила жизненной энергии живых существ в мощном потоке света ударила в его голую грудь.

– Мой повелитель! – Митраэль испуганно бросилась к нему, но внезапно для самой себя застыла статуей в шаге от алтаря.

«Не вмешивайся!» - голова девушки чуть было не взорвалась от громогласного голоса господина, раздавшегося внутри.

Жрецы тем временем принялись речитативом бубнить мантру, воздев руки вверх. Гул в зале всё нарастал, заглушая собой бушующую снаружи цитадели стихию.

Это длилось, казалось, бесконечные секунды, как вдруг поток света, наконец, иссяк. Тела мертвых пленников растворились, а сам Сергас стал источать из себя свет, от которого становилось только темнее. Он вздрогнул и открыл глаза.