Тень Ворона - 7

Мы же последовали вслед за ней.

Мне не сказали, где именно должна состояться встреча. Подозреваю, что ни один из участников, включая посланника Георгия, тоже об этом не знали. Все было засекречено на высшем уровне.

Окна машины, в которой нас везли, были затонированы. Я даже на мгновение подумал, что это можно быть ловушка, но увидев спокойные лица Светы и Густаво — успокоился. Если уж столь опытные люди уверены в том, что все будет чисто, то чего волноваться мне. Хотя стоит признаться, что цель мы сейчас оооочень жирная.

Но все прошло мирно: мы приземлились, после чего двери приветственно открылись, и нас встретила небольшая делегация местных.

— Добро пожаловать, господа, — на чистом русском произнес молодой китаец. — Император немного задерживается, но он предложил вам занять свои места, а заодно познакомиться с представителем нынешнего правителя вашей родины.

Как интересно построена речь. То, что правитель Ли прилетит последним было понятно, так он показывал, что является хозяином положения и то, что нам еще придется убедить его. Обычные штучки переговорщиков, ничего страшного. Но был и другой примечательный факт. «Распорядитель» этой встречи не просто так сделал акцент на том, с кем именно нам надо познакомиться. Он назвал его не переговорщиком из Российской Империи или посланником Императора, а именно «представителем нынешнего правителя».

Судя по антуражу, встреча проходила в каком-то хорошо оборудованным и чистом бункере. Нас провели к комнате, после чего по одному пустили внутрь. Испанец и Света спокойно заняли свои места за длинным столом, ну а я... еле сдержался от наплыва старых эмоций. Ведь напротив нас сидели граф Михаил Салтыков и его сын, мой старый враг, ставший другом, а потом снова недругом — Артур.

— Надо же какие люди... — с мерзкой ухмылкой произнес отец семейства, посмотрев на меня. — Кого-то начали пускать за стол для взрослых?

Впервые за долгое время, не считая лаборатории, эмоции взяли вверх надо мной. Перед глазами пронеслись лица родителей, погибших из-за этого ублюдка. Причем здесь были другие чувства, не такие как с дядей. Если его я всегда считал не более чем жалким человечишкой, то сейчас... внутри клокотал настоящий гнев.