Последний попаданец

. Спасено!

***

Визилий посчитал, что пешком я уже научился ходить и пора вновь заняться верховой ездой. Ну и стрельбой заодно. Стремительная хоть и была в весьма солидном возрасте, но силой и выносливостью мало уступала своему хозяину. Что, впрочем, неудивительно: если он по молодости её гонял так же, как меня, то её лошадиные навыки должны быть не меньше пятёрки.

Едва солнце показалось из-за горизонта, я уселся верхом и не слезал до самого дневного привала. Стремительная шла шагом, бежала рысью, иногда переходила на галоп.

Когда мы углубились в лес и нашли подходящий для дневного отдыха тенёчек, я не смог перекинуть ногу, чтобы слезть с лошади. Пришлось, кое-как держась за поводья, со стоном сползти.

— Не придумывай, — не глядя на меня и готовя обед, усмехнулся Визилий. — Не может так болеть, как ты показываешь.

— Вообще-то второй, — простонал я, подползая к столу.

— Да? Старость не радость... Забыл!

По его хитрому прищуру было очевидно, что он издевается.

— Лучше бы дали настойку для мышц. Ту, зелёную.

— Ла-а-адно, — протянул Визилий. — В большой сумке, сверху.

Твою мать! По какой-то непонятной случайности эта сумка лежала отдельно от остальных и дальше метров на пятнадцать!

Я вздохнул и встал. Очень медленно, в раскоряку, дошёл-таки до места и добыл искомое.

Я выпил отвар и, вероятно, благодаря эффекту плацебо, сразу почувствовал себя лучше.

— Как с сослуживцами вчера посидели?

Я вернулся к «столу» и, глотая слюни, принялся наблюдать за тем, как старик его ловко накрывает.

— Да нормально посидели, молодость вспомнили. Вернее, их молодость и мою зрелость.

— А почему мне нельзя было послушать?

— По той же причине, по какой я тебе в принципе не рассказываю лишнего.

Ничего себе. Хоть и по-прежнему непонятно, но Визилий ответил аж на два моих вопроса подряд! У меня же вроде не сегодня день рождения...

— И что это за причина?

— А причина, Илюша, очень веская: эксклюзивные задания! Или квесты, как ты их называешь. Вернее, принцип, по которому система их выдаёт. — Старик выпрямился и, продолжая держать в одной руке нож, а в другой прихваченную из таверны колбасу, посмотрел мне в глаза.