Да, я счастливчик, и что с того?! Том 3

— Он не остановится на этом, — повторил слова примата, неотрывно глядя на точку, в которой последний раз мелькнула спина мужчины. — И вряд ли мы вдвоем сможем что-то сделать.

— Если он отправился в одиночку устранять этих типов, то честь ему тогда и хвала, — уперла девушка руки в бока и довольно улыбнулась.

— Ты хоть понимаешь, каким образом он избавляется от них? — мягко намекнул на то, что подобная расправа куда хуже обычной смерти. Насколько бы хреновыми и одержимыми людьми они не были, всё равно ведь оставались людьми.

— Я баба простая! Вижу, что кто-то угрожает моему роду — готова использовать любые способы для того, чтобы с ними покончить! А на что готов ты ради спасения чести своей семьи? — изогнув бровь, уставилась она на меня.

— И это говорит мне княжна, которая при любом случае поступает так, как выгодно ей самой, — закатил глаза.

— Это другое! — топнула она ножкой.

— В любом случае, уже темнеет. Ночью на улицах станет еще опаснее. Надо возвращаться. И не спорь, — добавил, когда Полиночка уж было открыла рот, чтобы возразить.

Сгущались сумерки, а темнота была тварям только на руку. Особо опасные хищники предпочитали охотиться по ночам, и совсем скоро они должны были повылезать из своих нор. Любая встреченная ими жертва от простого прохожего до революционера, уже к утру могла быть найдена разорванной в клочья.

Ну и что касалось нас, то мы и так выпустили из своего гнезда древнего пожирателя душ. Хотя было бы в разы хуже, если бы он остался верен идеалам Шлейфер до конца.

«Или же вы просто пригрели под боком не змею, а бомбу замедленного действия, готовую сдетонировать в любой момент!» — весело прокомментировал Царь.

Если он посчитает хорошей идеей высосать наши души, то и ваши поглотит следом.

«Хорошо, что я не торчу ему сотку! Вообще не любитель брать в долг. Настолько же сильно, насколько Мими любительница брать в…»

— Тебе совсем не страшно? — осведомился у Полиночки, насвистывавшую под нос какую-то надоедливую мелодию.

— Страх ограничивает нас, а ограничения я не люблю, — пожала блондинка плечами. — Так что лучше умереть свободной, чем жить, напрягаясь из-за каждого шороха.

Я улыбнулся. Поразительное самообладание на фоне общего безумия. Вряд ли дело было исключительно в той душе, сосудом для которой являлась княжна.