Младший брат дракона

И только заглянув в него, ты узнаешь, сколько в нём воды. Так вот, в моём кувшине воды осталось всего несколько капель. И даже если ты побежишь так быстро, как можешь, то к моменту твоего возвращения они уже испарятся. Поэтому, когда останется последняя капля, я взлечу – всегда хотела умереть в полёте.

– В полёте? А зачем же зарылась в развалины дворца? – не удержался он от вопроса.

– В подвале дворце было много золота. Оно придаёт сил драконам.

Дилль недоверчиво посмотрел на драконицу и задумался. С одной стороны он, ничем не рискуя, мог уйти и заявить Эрстану, что дракон мёртв, а Неонин освобождён, потому что Тринн к тому времени действительно уже умрёт.

С другой стороны… с другой стороны Дилль просто не мог не попытаться спасти драконицу. Хотя она, конечно, перебила кучу народа и разрушила целый город, но ведь Дилля-то она не сожгла. К тому же, этот самый народ в лице воинов, различных мастей наёмников, охотников и драконоборцев сам на неё нападал, за что и поплатился. Хотя бы в благодарность за сохранение жизни, он должен попробовать помочь ей.

Поход за магом отпадал. Оставалось одно: снова лезть в пасть к Тринн с опасностью закончить жизнь меж драконьих зубов. Превратиться в фарш Диллю совсем не улыбалось, а потому он решил сначала взять с драконицы твёрдое обещание не смыкать челюсти.

– Тринн, я сейчас попробую вытащить этот посох. Возможно, тебе будет очень больно, но ты должна сидеть с раскрытой пастью, как… как… – он запнулся, подбирая сравнение.

– Как последний ротозей на ярмарке, – усмехнулась драконица.

– Ага, именно так. Сама понимаешь, если ты меня схрумкаешь, то больше никакой помощи уже не дождёшься.

Зелёные глаза драконицы уставились на Дилля так пристально, что он почувствовал себя закуской – всё-таки человеку очень трудно понять, хотя бы примерно, о чём думает дракон. Возможно, Тринн сейчас размышляет о том, что неплохо бы в последний раз почувствовать вкус крови.

– Ты готов рискнуть собственной жизнью, чтобы помочь мне? – наконец спросила она.

– Это, знаешь ли, смертельно опасно.

– Да знаю, конечно, – немного дрожащим голосом ответил Дилль. – Но, думаю, если ты хочешь выжить и избавиться от отравляющего тебя хивашского посоха, то сумеешь удержаться и не схлопнуть челюсти. Если обещаешь сидеть, как последний ротозей, то да – я готов.

На чёрной морде Тринн прямо-таки было написано "ну, я тебя предупреждала", но отступать было поздно. Тринн положила голову между лап и широко раскрыла челюсти.