Младший брат дракона

Он сделал второй подход, но остановился, с сомнением посмотрев на свои пыльные сапоги.

– Тринн, мне разуться или можно прямо так?

Челюсти схлопнулись (на этот раз Дилль отпрыгнул всего лишь на шаг), и драконица сказала:

– Давай так.

– Ну, как скажешь, – пробормотал Дилль.

Он осторожно перелез через передние зубы и сделал пробный шаг по шершавому коричнево-чёрному языку.

– Тринн, ты только не вздумай чихнуть! – проорал он.

Драконица ответила утробным рычанием, и от этих гулких вибраций Дилля затрясло.

– Однако, у неё и голосок, – тихо сказал он. – Надеюсь, она ответила, что не будет чихать, иначе я вылечу отсюда, как камень из пращи.

Как это ни странно, но дыхание драконицы не было вонючим. Оно даже не пахло дымом, хотя запах гари всё же витал в воздухе. Для самоуспокоения Дилль решил, что так и должно пахнуть там, где полыхало драконье пламя. А потому он отбросил всякие мысли о том, что Тринн вдруг кашлянёт огнём, и занялся делом.

Он осмотрелся и поначалу, разумеется, ничего подозрительного не обнаружил.

Ну торчат здоровые, как каменные столбы, зубы, и что? Дилль отметил, что на некоторых зубах есть сколы и трещины, однако, может ли это причинять боль дракону, не знал. Он с умным видом поколупал шершавый зуб (хотя для кого старался – непонятно, ведь всё равно его никто не видел), затем продолжил осмотр.

От передних клыков Дилль перешёл дальше. Всем известно, что драконы – хищники, а потому даже коренные зубы Тринн были остроконечными, хотя и немного сточившимися от возраста.

Ну ещё бы, за пятьсот лет что угодно может сточиться!

Дилль припомнил, какая сторона драконьей морды была опухшей – левая, значит, от него правая. Он внимательно осмотрел щёку Тринн и даже потыкал её пальцем – ощущение при этом возникло, будто Дилль ткнул заслонку ещё не остывшей печи. Нёбо драконицы было опухшим, а десна левой стороны отличалась от правой ещё и цветом: если правая была коричнево-чёрной с оттенком красного, то левая выглядела как фиолетово-красный нарост, наполовину скрывающий зубы.

А зубы, как уже упоминалось, у драконицы были немаленькие.

Если судить по кожевеннику Филипу – соседу Дилля по Тригороду, у которого зубы болели всегда, а пару раз в году от этого опухала щека, то у драконицы были те же самые признаки. Лечился кожевенник, насколько Дилль помнил, всегда только одним средством: крепким пивом. И через неделю-другую опухоль у него спадала, правда, проходила ли зубная боль, кожевенник не говорил.