Младший брат дракона

Оставался один выход – заинтересовать драконицу, при этом, желательно, чтобы она его не сожрала. Так, она что-то говорила о зубах…

Дилль, глубоко вздохнув, зашагал к драконице.

– Мадам, простите великодушно, не будет ли наглостью с моей стороны спросить ваше имя? Я буду рассказывать своим детям о могучей и прекрасной драконице…

– Вот же привязался, как чешуйный лишай! – по огромному телу прошла дрожь. – Умереть спокойно не даёт. Тринн меня зовут.

– А я – Дилль. Госпожа Тринн, а почему, собственно, вы собираетесь умирать? Такой прекрасной драконицы я ещё никогда не видел, и, право слово, мне искренне жаль…

Глава 20

– Мне тоже жаль, – саркастически хмыкнула драконица, – что умирать приходится в обществе такого болтливого и назойливого существа, как ты.

Будь на твоём месте мастер-маг, я бы, возможно, и поговорила с ним о своей болезни, а на тебя тратить последние силы не хочу.

Дилль переборол искушение заткнуться и просто подождать – а вдруг драконица помрёт прямо сейчас? Несмотря на её слова о слабости, сил у неё вполне может хватить на то, чтобы испепелить каршарца и монаха, когда они кинутся в драку.

– Послушайте, – заорал Дилль, видя, что драконица закрыла глаза, – мне же нужно описать Эрстану, что с вами произошло. Он, может быть, по пути сюда придумает лекарство.

– Для драконов не существует лекарств, – Тринн открыла один глаз. – Зато существуют яды. Меня отравил съеденный мной хивашский шаман.

Дилль принялся лихорадочно вспоминать, чем отличаются от остальных людей хиваши.

Говорили, что они поклоняются демонам и пытаются возродить запрещённые искусства, вроде некромагии, но никто никогда не упоминал, что у хиваши ядовитая кровь. Или печень, к примеру. Наверное, драконица что-то напутала.

– Уважаемая Тринн, я, конечно, не специалист по хиваши, но, насколько я помню, они люди. А люди ядовитыми не бывают. Уж это-то я знаю.

– Ядовитее людей расы нет, – буркнула драконица. – Если ты такой знающий, скажи, отчего у меня болят зубы? Или ты думаешь, что я по жизни такая кривомордая? Из-за этой опухоли я уже несколько месяцев ничего есть не могу: при любом укусе – боль страшная.

Дилль сделал умный вид, хотя на драконицу это вряд ли произвело впечатление.

– Вот так сходу я ничего сказать не могу, – глубокомысленно заявил он. – Сначала нужно осмотреть пациента, а уж затем делать выводы.

– А что ты понимаешь в драконах? – удивилась Тринн.

– Ничего, – признался Дилль.