Младший брат дракона

– Нечисть бездушная трепещет только от одного имени нашего Бога, – напыщенно ответил Герон, однако, в дальнейший спор вступать не стал.

– Скажешь это упырям, когда они тебя на дно тащить будут, – посоветовал маг. – Так, первый десяток! Заводите лошадей на паром.

Дилль схватил за поводья своего коня и повёл его по дощатому настилу на паром. Пожилой конь упирался и явно не хотел покидать твёрдую и надёжную землю. Дёргая за уздечку и ругаясь, Дилль сумел-таки затащить конягу на паром. Привязав поводья к перилам из сучковатых брусьев, он уставился на глинистую воду, в которой шевелились бурые водоросли.

– Утопленников ищешь? – хихикнул Гунвальд. – О, смотри, вон один тянет к тебе свою лапу!

– Тьфу на тебя! – вздрогнул Дилль – там, куда указывал каршарец, в самом деле, водоросль очень походила на человеческую руку. – И без твоих шуточек на душе пакостно.

– Пить надо было меньше, – наставительно ответил варвар. – Или меня с собой позвать.

– Твой конь тоже упирался? – спросил Дилль.

– Ага, – беззаботно ответил Гунвальд. – Я ему по морде надавал, мигом послушным стал.

– Животные что-то чуют, – сказал Дилль. – Не нравится мне здесь.

– Да ладно! – махнул рукой Гунвальд. – Вон, смотри, паромщик тут всю жизнь живёт и ничего. Бодрый и здоровый.

В этот момент паромщик заорал что-то непонятное, бросил на доски просмоленную шапку-треуголку, схватил багор с крюком на конце и начал тыкать им в воду. Лошади испуганно заржали, пытаясь сорваться с привязи.

– Что за… – Дилль замер на полуслове.

Из воды высунулась серая рука, затем появился и сам утопленник. Мокрые волосы прилипшие к землисто-серому опухшему лицу, закрывали глаза, однако упырю зрение явно не требовалось. Он ловко вскарабкался на борт парома и, издав невнятное мычание, бросился в атаку. Охотник Йура, оказавшийся к нему ближе всех, заорал, отступил на шаг, споткнулся о моток верёвки и рухнул на доски. Паромщик огрел упыря багром и попытался столкнуть обратно в воду.

Герон, выкрикивая слова какой-то молитвы ткнул в ожившего мертвяка крестом, что, впрочем, не оказало на того никакого воздействия. Упырь громко зашипел, ринулся было к лежащему Йуре, но вновь получил по башке багром и остановился.

– Изыди, демоново отродье! – взревел монах. – Проклятье, где мой топор?!!

Топор Герона был закреплён на седле, а его лошадь забилась в самую гущу испуганных сородичей.