Менестрель. Книга первая

«Гадостей» вокруг огромного дерева хаотично прыгало большое количество, но на смерть своего собрата они никак не отреагировали. Никто из них, в принципе, на меня никакого внимания не обращал. Просто подскакивали, стояли рядом несколько мгновений, а затем ускакивали куда-нибудь в сторону.

С другой стороны подскочила ещё одна такая штука и встала рядом с валяющийся товаркой, абсолютно не обращая на несколько мёртвого соплеменника никакого внимания. А ведь у меня с ним совсем недавно происходила битва под названием: «Фиг знает где.

Фиг знает с кем. Вблизи большого дерева».

Тем временем «гадость», постояв у трупа сородича, отвернулась от меня, прянула к дереву и, не добравшись до него около метра, зависла.

Нагнулся и потрогал сдувшееся тело.

– Воздушное оно, что ль?

«Может, какие-нибудь экспериментальные роботы? Надувные дроны-попрыгунчики?» – предположил я и аккуратно потянул руку к мертвому головастику.

Тот лежал, не дергаясь, и, судя по всему, вышел из строя. Я потолкал его, но реакции на мои потуги не последовало.

Я удивился и смелее ощупал лежащее тело. Оно всё было покрыт кожей, и была она какая-то странная, как будто искусственная.

Головастик выглядел как головастик. Голова большая. На ней три огромных глаза, два относительно небольших уха, маленький рот с острыми зубами, небольшие рожки и еле заметный нос. Тельце непропорционально маленькое. Оно было не больше головы и из него торчали две тоненьких длинных ручки и три кривых небольших ножки, больше похожих на рессоры.

Существо было безволосое и имело бронзово-коричневый цвет.

Посмотрел на его собратьев, которые выглядели точными копиями друг друга.

И все эти «головастики» прыгали вокруг величественного дерева по большой круглой зелёной поляне, на которой росла мелкая трава.

Само дерево было воистину огромным. В диаметре не менее двадцати метров и высотой, наверное, с двенадцатиэтажный дом. Крона же радиусом была, наверное, метров под пятьсот и закрывала собой всю поляну.

Я не сразу это заметил, но именно эта крона обеспечивала прохладу и тень. Ведь на улице явно было если не лето, то поздняя весна. От земли первые ветки располагались довольно высоко.

Дерево было явно очень древним. Его кора у подножья была ободрана и словно поцарапана. Было видно, что её чем-то отламывали.

Сама же порода дерева была непонятна, зато сразу было понятно то, что таких деревьев в районе метро Петровско-Разумовская в Москве попросту нет.