НеТёмный

Я же теперь светлый, а светлым врать нехорошо.

– О-о-о… – раздалось из-под колеса крытой повозки.

Сделав несколько осторожных шагов вокруг, я приметил под колесом живого охранника. Он лежал в тени густо-разросшейся на дороге полыни и, видимо, только-только очнулся. С лохматыми грязными паклями и длинным носом… Кажется, он был мне знаком – не ему ли я заехал кандалами по роже?

Недолго думая, я наклонился и, схватив за ногу, вытянул беднягу на свет.

– А-а-а! – нога оказалась сломана, – Помёт ослиный!!!

О, мало того, что живой, так ещё и вполне себе бодрый.

Судя по всему, попало ему по башке, вот он и отключился, упав заодно под телегу. А жизнь ему спасла обычная полынь – упыри не очень любят эту траву.

– А, святоша… – носатый продрал глаза, – Осторожнее, хорлова гниль, мне же больно!

– Ну, ты не серчай, – сказал я, наступая ему на другую ногу.

– Ты-ы! А-а-а! – он потянулся куда-то вбок, но я прижал посильнее.

Носатый, тяжело дыша, уставился на меня. Я слез с его ноги и присел рядом на корточки, решив быть хорошим парнем.

– Слушай сюда, грязь…

– Ты же святолиственник! Почему ругаешься? – грозно нахмурив брови, выдал мне носатый, – Смотри, как бы я не сказал, кому следует. Я ведь знаю, где ваш главный храм. Лучше дай мне воды, и я…

– Да твою ж мать, – я не удержался, схватил его за шевелюру и, рванув, со всего маху приложил об колесо.

Носатый заорал как недорезанный, когда его нос свернулся в другую сторону, а я с досадой стряхнул с ладоней вырванный пучок волос. Ну, попытка номер два.

– Значит, так. Теперь ты слушаешь?

– Ты, листва… – снова начал тот, – Молись, чтоб не потерять сан, грешник. Да, да, я знаю ваши каноны!

– Вот же свет дрищавый, – я шлёпнул себя по лбу, покачал головой, а потом схватил его за сломанную ногу и вдавил пальцы в рану, – Ну, как, слух появился?!

Сначала его крик был громким, потом глухим, затем хриплым… Он даже согнулся, чтобы попытаться раздвинуть мои пальцы, но куда там задрипанному надсмотрщику против варварской силы.

Я отпустил беднягу и дал ему несколько секунд оклематься. Потом добавил хлёсткой пощёчины.

– Я спрашиваю, ты отвечаешь. Лишнее слово – ломаю вторую ногу.

– Ты же лиственник…

Я перехватил его руку и просто сломал палец. Это добавило криков, и я склонился над его ногой.