НеТёмный

– Тупица, неужели ты веришь, что это может меня напугать? – и я легонько толкнул её, от чего колдунья, отлетев, неуклюже упала, перекувыркнулась и села на задницу с возмущённым видом.

Рубаха слетела с плеча, почти обнажив на миг грудь, и бард замер по-волчьи, не желая пропустить момент. Креона успела перехватить, подтянула одежду вверх, а в этот момент отвлёкшемуся барду прилетело от меня кулаком в бок, и того унесло в заросли.

Закусив губу, я посмотрел на свою правую руку. Я ведь не хотел так сильно бить…

– А-а-а, струну тебе в кишки! – парень выскочил обратно, – Пой, громада, последнюю песнь!

Я сложил руки на груди, наблюдая за ним и краем глаза не без удовольствия разглядывая свои мощные бицепсы.

Этого крикуна можно было не опасаться, к бардовской магии я относился лишь как к приятному аперитиву – ну, можно с ароматным вином, да в прекрасной женской компании…

Вспомнив о том, что теперь снова могу наслаждаться женской компанией, я сразу же одёрнул себя. Потом, Всеволод, доберись до города.

Бард, несмотря на свою вселенскую ярость, с места не двигался. Только махал руками, изображая, видимо, боевые стойки.

– Я спас вам жизни. Вы мои рабы по закону Тёмных Сводов… э-э-э… – я поскрёб затылок и неуверенно закончил, – А у вас, я так понимаю, нет таких законов?

Колдунья продолжала молча сверлить меня взглядом.

Зато бард гневно затряс головой и зарычал:

– Нет у нас, святоша драный, законов таких. Зато я, как увижу в городе вашу телегу с Древом, сообщу, кому надо…

Я вздохнул.

Ну прямо малые дети эти глупцы. Потом я вытащил из-за пояса маленький клык, который заведомо вырвал из пасти упыря.

– Вы, двое… Я полоснул вас этим, и следующей ночью вы обратитесь в безмозглых упырей, – я улыбнулся, – Противоядие, естественно, могу сделать только я.

Говорил я ровно, спокойно. Колдунья слегка побледнела, переглянулась с бардом.

– Ты лжёшь, – прошипел тот, – Маюновы сказки это! Я – бард, и я прекрасно чувствую ложь.

– Ты уверен? – усмехнулся я.

Этот глупец не подозревал, что Тёмный Жрец всю жизнь учится лжи, это основа его пути.

Если какой-то гусляр сможет раскусить Жреца, то грош цена такому тёмному последователю, даже Тьма выплюнет его.

Бард побледнел, пока пытался всмотреться в моё лицо.

– Ты это сейчас придумал, громада… – с дикой неуверенностью сказал он.

– Ну, ты можешь проверить, глупец, – я, улыбнувшись, сел обратно на землю. Нашёл тот пучок сухой травы, с которым занимался, – Вы, двое, можете идти.