Бремя императора. Тропой мастеров

 — Ну, рыжий, ты допрыгался! Тебя ведь предупреждали, чтобы прекратил свои шуточки, зараза? Так ты теперь на лорда рыпнулся? Да еще и на горного мастера? Все, мое терпение закончилось. В каменоломни пойдешь. Хватит!

Остальные два стражника не менее злорадно ухмылялись. Санти вжался в стену, глаза его стали похожи на глаза попавшего в ловушку звереныша. Видимо, у стражи были к нему давние счеты. Лек снова вспомнил рассказы мэтра о надменности аристократов метрополии. Если это правда, то за брошенную в лорда шишку и в самом деле можно угодить в каменоломни.

— Ничем мой ученик меня не оскорбил, — холодно сказал Лек. — Конечно, Слово Воина еще не сказано, но я, младший горный мастер боевого братства империи Лек Белый Волк, светлый лорд великого дома ар Сантен, официально заявляю, что беру юношу Сантиара в ученики.

— В ученики? — тупо повторил опешивший сержант. — Этого?.. Но.

— Какие у вас претензии к моему ученику? — тон горца стал совсем ледяным.

— Никаких, светлый лорд! — вытянулся старый служака, выглядящий так, будто его приложили чем-то тяжелым.

— Что здесь происходит? — раздался чей-то голос, и на свет вышел еще один стражник.

На сей раз это был офицер в сером с серебром плаще императорской стражи. И мало того, что офицер — горный мастер, как сам Лек, о чем говорил черный шнурок.

— Приветствую тебя, брат! — по всем канонам боевого братства поклонился юноша.

— А я тебя, брат! — повторил его поклон офицер, улыбнувшись. — Могу чем-нибудь помочь?

— Да! — резко кивнул Лек. — Прошу стать свидетелем произнесения Слова Воина: я беру в ученики этого юношу.

— Брат! — приоткрылся рот офицера, глаза его стали совершенно круглыми. — Ты берешь в ученики это рыжее недоразумение?! Ты серьезно?!

— Да, а что? — удивился юноша.

— Сразу видно, что ты не местный... Его здесь все знают. Нет, наверное, человека в Тарсидаре, которому он не досадил. Постоянно шуточки идиотские, да такие, что его полгорода растерзать готово, несколько раз стража дурака полумертвым у мстителей отбивала. Так он в «благодарность» и над нами подшутил как-то. Сержант вон его шутки до смерти не забудет. Теперь рыжего никто больше отбивать не станет. Сам виноват.