Медорфенов. Книга 1. Пустоши

Уже подходя к дому, я понял, что сегодня Стеф решил дождаться моего возвращения – в окнах горел свет. Я быстро окинул себя взглядом и тяжело вздохнул. Кровь, потрепанная одежда, висящая плетью рука. Да, я хотел поговорить со Стефом, но не в таком же виде!

Стоило мне открыть входную дверь, как я сразу увидел слугу, поджидавшего меня прямо за порогом. Стеф тоже смотрел на меня, однако быстро заметил окровавленную одежду и мой уставший внешний вид.

– Господин, что с вами случилось? Мне вызвать полицию?

– Не хватало еще гражданским влезать в дела аристократов, тем более в дела Великого рода, – фыркнул я.

Дело в том, что полицейские в этом мире почти не имели власти. Поэтому я не особо переживал за стычку с гопотой. Полиция могла решать только гражданские вопросы, однако если в происшествии были замешаны дворяне, то в дело тут же вступала их собственная служба безопасности. Если обе стороны дела – аристократы, то в таком случае разбирался специальный дворянский суд.

Таким образом, аристократы в отношении простых граждан имели почти полную юридическую безнаказанность.

– Но молодой господин, вы весь в крови, явно…

– Стеф, все нормально, – успокоил слугу я, – кровь не моя, только рука немного сломана.

– Немного сломана? И это нормально? Надо вызвать врача!

– У тебя деньги то есть? Стеф, успокойся, я разберусь.

Неожиданно, после этих слов встревоженное выражение лица слуги действительно исчезло.

– А вы изменились, молодой господин. Вам чем-нибудь помочь?

– Разве что кровь отстирать с одежды, а так все. А, еще вот, спрячь пока куда-нибудь, – протянул я Стефу окровавленный нож. – Боевой трофей, между прочим.

Стеф молча кивнул и принялся помогать мне раздеваться, со сломанной рукой это действительно было не очень удобно делать. Быстро сообразили из подручных материалов подобие шины и отправились ужинать.

– Вы действительно изменились, господин, – дождавшись, пока я доем, повторил слуга.

– Ты даже не представляешь как, – усмехнулся я в ответ. Интересно, он заподозрил, что я не настоящий Арсений или есть какая-то другая причина его пристального интереса?

– Господин, я вам должен кое-что рассказать.

Ага, значит всё-таки что-то другое.