Отброс аристократического общества 4

Их кожа приобрела серый оттенок, вокруг радужки глаза появился красный ободок, а движения стали быстрыми и точными. Изменилась даже одежда, грубая рогожа превратилась в изящный серый шёлк с коричневым узором-муаром, а плащи-крылья обрели изящную белую окантовку.

А ничего так, красивенько.

- Заповедую вам, - моль подняла переднюю правую лапку, - да будет каждому по характеру его, с другом раздели меховую шапку, врагу же – око за око, зуб за зуб!

- Око за око, - захохотал бывший колдун. – Зуб за зуб!

Пузырь, похоже, видимый только мне, заколыхался сильнее, когда культисты перешли в контратаку.

Ошеломлённые рагнарцы попытались дать отпор, но на сектантов снизошла серая благодать. Рыжих мутузили с религиозным рвением, благо за побоищем благосклонно наблюдала богиня.

Теперь уже рыжая банда наглоталась пыли.

- Рагнар! – предводитель качков попытался использовать ноу-хау последователей Моли. – Даруй нам победу!

Да вот хрен там. То ли Рагнар просто не услышал, то ли в этом пузыре безраздельно царствовала Ханна, но толку от его воплей было ровно ноль.

Через пять минут вся братия, поклоняющаяся богу мордобития, лежала на земле аккуратным штабелем.

- Узрел я веру истинную… - пронёсся призрачный шёпот.

Я посмотрел на Розалин. Та, всё ещё пребывающая в шоковом состоянии, только головой помотала.

«Это не я!», - читалось на её лице.

- Несите учение Серости в мир, - торжественно произнесла моль. – Ибо лишь на сером видны цвета. И так ещё скажу вам: всякую шубу ешь, но свитер не тронь.

Моль взвилась в небо и окутавшись туманом, исчезла.

Клопэ, с написанной на лице угрюмой решимостью, вышел из переулка. Он подошёл к взирающим на него культистам, оглядел их, и обратился к бывшему колдуну.

- Везде искал я веру, но находил лишь лицемерие, жадность, и пороки людские. Однако сейчас довелось узреть мне истинное чудо, достойное легенд. Прошу тебя, пастырь добрый, поведай мне о вашей вере, ибо жажду я быть апостолом твоим.

- Добро пожаловать, сын мой, - глава секты положил ему руку на плечо, - начнём же обряд омоления пылью.

Похоже, наш богоискатель таки нашёл, что хотел. Я отступил в переулок и поманил Розалин за собой.

- Чертовщина какая-то происходит, - покачал головой я. – Ничего не понимаю.

- Я тоже, представь себе, - Розалин бросила взгляд на сектантов, посыпающих коленопреклонённого рыцаря пылью. – Пойдём, поищем Ханну. Пусть объяснит, что она тут творила.

Ханну мы нашли в этом же переулке, чуть подальше, восседающей на большом ящике.