На вершине бездны

Монах, поклонившись присутствующим, не спеша приблизился к сундуку и с лёгкой улыбкой достал из него свои чётки. Затем, отступив на несколько шагов так, чтобы всем присутствующим было его видно, монах обратился к ним.

— Здравствуйте, друзья! Увы, я ещё не так хорошо знаком с вами, но верю, что у каждого из вас бьётся в груди большое доброе сердце. К сожалению, здесь не хватает одного из нас, — взглянув на гладиус в сундуке, добавил он. — Его имя Эстебан. Спасая меня, он попал в беду и сейчас находится в темнице.

Знаю, каждого из нас ждёт впереди долгий путь и встреча с оракулом. Тот человек так же, как и мы, имеет на это право. Если кто-то вызовется помочь вызволить его, я буду безмерно признателен. Если же нет, я без обиды в сердце отправлюсь один, — с надеждой заглянув в лица окружающих его людей, закончил монах.

Повисло тяжёлое молчание. Все прекрасно понимали, что вызволить узника из темницы под носом у коменданта — дело самоубийственное.

— Какую веру исповедует твой друг? — первым прервав молчание, спросил крестоносец.

— Помоги ему, Гаспарушка. Прошу тебя! — вдруг взяв его за рукав, произнёс Годо.

Рыцарь опустил глаза и молча кивнул. Гаспар чувствовал себя в неоплаченном долгу перед стариком, и потому исполнить его волю было делом чести.

— Кто ещё идёт? — окидывая взглядом присутствующих, спросил крестоносец.

Веласкес заёрзал. Он словно ощущал стыд за то, что там, на площади, бросил монаха и его товарища в беде и сбежал, вопреки голосу сердца, что взывал его к благородству и мужеству.

— Я пойду, — решительно сказал испанец и, взглянув на удивлённого Барта, неловко отвёл глаза.

— Ар-р-р-рх!!! — недовольно захрипел Барт. — Ладно, и я пойду — одних отпустишь, переубивают как плешивых курей, — ткнув испанца в плечо, добавил он.

— Верный воин ислама никогда не уступит христианину в мужестве. Это вопрос чести, — надменно взгляну на крестоносца, сказал янычар. — Я тоже пойду, — проверяя ятаган на остроту, добавил он.

— А я вот не пойду.

Шо мне до ваших заключённых! Я с ним детей не крестил, — заправляя шашку в ножны, произнёс казак. — Никто не говорил, шо мы тут братья. Я выдвигаюсь до оракула и времени терять не буду. Кто со мной?

— Согласен, — шагнув ближе к казаку, сказал ковбой. — У меня ничего личного, парни. Просто неоправданный риск считаю излишним. Без обид, но я еду за ответами.

— У этих парней в шляпах на уме лишь выгода, — оборвав тираду ковбоя, вмешался индеец.