На вершине бездны

Ударь он сейчас этого гнилого человека, о свободе можно было бы забыть.

Глубоко вздохнув, гигант молча опустил голову.

— Молчишь, крыса? Хм… А ты не так глуп, как мне показалось, — сощурив свои отёкшие глаза, произнёс Кобылин.

— Заносчивым людям, вроде тебя, все вокруг кажутся дураками, — спокойным басом сказал Эстебан. — Мне доводилось убивать таких, как ты. Там, на песке арены, перед смертью они всегда унижались. Становились жалкими ничтожествами. Ползали, умоляли.

— Осторожнее с языком, сучок. Мне ведь недолго его подрезать, — сплюнув под ноги Эстебана, прошипел комиссар.

— Ах да… — проигнорировав Кобылина, продолжил Эстебан. — Ты прав, я действительно знаю больше, чем рассказал, — наклонившись к Кобылину и понизив тон, прошептал он. — Но твои грязные уши никогда этого не услышат, — кивая, добавил он.

Кобылин шмыгнул носом, облизал оттопыренную нижнюю губу и, схватив Эстебана за волосы, ударил его кулаком в живот.

— Ты что творишь, жаба?! — заревел экзекутор и, подлетев к Кобылину, заехал ему кулаком в лицо.

— Ах ты сука! — повалившись на пол и сплёвывая кровь, прошипел комиссар. — Руку на меня поднял? Зря, ох, зря! — процедил он и, поднявшись с пола, бросился на дознавателя.

Два здоровяка схватились не на жизнь, а насмерть. Свалившись на каменный пол, они с переменным успехом продолжали борьбу, пока Кобылин не почувствовал под собой кусок пеньковой верёвки. Рванув за её конец, комиссар захлестнул верёвку вокруг шеи экзекутора и стал натужно его душить.

— Помогите!!! — закричал Эстебан, надрывно натянув цепь.

Тем временем, перевернувшись набок, хрипящий дознаватель схватился за стол. Экзекутор был настолько крепок, что сумел подняться на ноги вместе с повисшим на нём Кобылиным. Однако силы стремительно покидали дознавателя, в его выпученных глазах показалась обречённость и ужас. Погибая от удушья, здоровяк вытянул руку в сторону Эстебана.

Метавшийся на цепи гладиатор рванулся вперёд и вытянул свою могучую руку навстречу.

«Только бы дотянуться! — думал Эстебан, до боли растягивая сухожилия. — Дотянусь, вырву его из лап этого выродка».

Но цепь была предательски коротка. Рука дознавателя безвольно повисла, и его грузное тело обмякло в руках убийцы. Всё было кончено.

Обтерев рукавом градины пота, комиссар размотал с шеи убитого верёвку и швырнул её в угол.