На вершине бездны

В глубине виднелись высокие зеркала, выстроенные полукругом и обрамлённые в сверкающую оправу. Внутреннее убранство не оставляло сомнений — это был главный зал подземного города-храма.

С наганом наперевес Кобылин двинулся к алтарю. Проведя грязной ладонью по широкому пыльному переплёту фолианта, комиссар распахнул его и зачитал вслух:

— «Стоя у алтаря и читая книгу, Кобылин не замечал, как пристальный взгляд “Всевидящего” скользит по его спине, заглядывая комиссару в самую душу», — прочитав это и вдруг поняв, что читает о происходящем с ним здесь и сейчас, комиссар отшатнулся от дьявольской книги.

Выставив перед собой пистолет, Кобылин осмотрелся. Он искал «Всевидящего». Однако храм был пуст.

В тёмном коридоре, откуда пришёл комиссар, послышался шорох. Пригнувшись, Кобылин пристально всмотрелся в чёрную пасть тоннеля. Звуков больше не было. Однако едва комиссар расслабился, как из темноты раздался звук спущенной тетивы. Метко выпущенная стрела мгновенно пересекла зал и глухо вонзилась Кобылину в грудь.

Выронив пистолет, раненый комиссар повалился на пол, стаскивая за собой стоящую вокруг фолианта золотую утварь.

Пошатываясь, в зал вошёл Веласкес.

— Ах!!! Это ты, железный дровосек! — поднимаясь из-за камня и хрипя, произнёс Кобылин. — А где же твои друзья? — закашлявшись кровью, спросил комиссар. — Я ведь убил не всех.

— Остались только мы с тобой, урод. Но и здесь слишком много лишних, — доставая стрелу, ответил Веласкес.

Кобылин завизжал и, словно раненый зверь, бросился к лежащему на полу нагану.

Выпущенная испанцем стрела пробила извивающемуся комиссару плечо и вышла наконечником наружу. Схватив револьвер, до смерти перепуганный Кобылин наугад отстреливался. Одна из пуль отрикошетила от нагрудника конкистадора, другая же пробила его, оставив в гравированном металле зияющее отверстие.

Потянувшись за новой стрелой, Веласкес вдруг глубоко вздохнул, вздрогнул и, опустив руки, выронил лук. С трудом держась на ногах, испанец двинулся на комиссара.

— Да сдохни ты уже, сука! — захрипел Кобылин и ещё раз выстрелил в конкистадора.

Повалившись на спину, Веласкес, хватая воздух, уставился на потолочные своды.

— «Всевидящий»! «Всевидящий»! — захлёбываясь кровью, вдруг произнёс умирающий испанец. — Ты здесь... — шёпотом добавил он и, облегчённо выдохнув, навеки затих.

Кобылин, оторвав воспалённый взгляд от убитого им испанца, посмотрел наверх.