На вершине бездны

Кровь, лязганье, искры и крики — всё, что могла предложить кровавая мясорубка войны, смешалось в эти минуты на решающем рубеже.

Мраморные воины были бесстрашными фанатиками своего культа: ни страх, ни боль неспособны были обернуть их в смятение и бегство. Адепты бились за единственную святыню, и потому потери среди штурмующих были чудовищными. Безумству и отчаянию воинов Читаны не уступал и Карим. Для него защита его женщины была куда важнее жизни, но и погибнуть в бою он не имел права. Никому он не мог доверить защиту Читаны: ни воину, ни дьяволу, ни Богу, режущий врагов ассасин надеялся лишь на себя.

Однако как бы ни были искусны и непоколебимы защитники бастиона, они были всего лишь людьми. Бойцов коменданта было слишком много. Вскоре отчаянная, но уставшая и обескровленная оборона была продавлена.

Во двор хлынули потоки врагов, окружающие и добивающие упрямых и не сдающихся культистов. Карим, понимая всю бедственность положения, отступал к дворцу. Один за другим на ассасина наскакивали окрылённые куражом солдаты, но каждого из дерзнувших бросить вызов воспитаннику «Аламута» ждала смерть.

Ворвавшись в главный зал, Карим и несколько белых воинов затворили тяжёлые двери на засов, подперев их тем, что нашлось под рукой.

— Карим! — закричала Читана.

На глазах девочки задрожали слёзы. Он взглянул на неё уверенно и серьёзно, так уверенно, как только мог. В эту минуту он хотел её успокоить, дать понять, что всё ещё под контролем, что защитники здесь, здесь он и что ничего страшного не случится.

Однако ассасин понимал, что там, за этой дубовой дверью, — смерть.

Культисты, конечно же, ещё бьются, но их сопротивление вот-вот сломят, это лишь вопрос времени. Вскоре яростные крики во дворе стали стихать, и по гулким коридорам дворца с грохотом понеслись торопливые шаги солдатских сапог.

— Идут, — тихо бросил стоявшим рядом воинам Карим.

Мужчины налегли на дверь. Спустя несколько минут с обратной стороны застучали глухие удары тяжёлых сапог, а потом и топоров.

Дверь рубили и выбивали. Сквозь образовавшиеся в древесине прогалы Карим без остановки разил копьём упрямых врагов, но напор рвущихся внутрь солдат не утихал. Вскоре засов затрещал, и под давлением толпы разбитые двери распахнулись. С криком комендантская свора повалила в зал.

Карим и несколько белых воинов приняли бой. Читана, прижавшись к стене, сжалась в комочек и зажмурилась. Раздался арбалетный выстрел.