На вершине бездны

Крики чаек, словно отголоски тех славных песен, спетых Бартом в далёких тавернах Старого Света, зазвучали над ним его грустной лебединой песней. И только Веласкес, рвущийся в эти минуты из могучих рук Эстебана, своим отчаянным криком нарушал эту прощальную колыбельную моря.

Глава 32

Глава 32

Корабль, всё дальше уходивший на север, медленно таял в серебряной дымке горизонта. Покачиваясь, Веласкес молча смотрел ему вслед пустым выгоревшим взглядом.

Эстебан, долго нырявший в морской синеве, так и не смог отыскать тело погибшего товарища и, вернувшись ни с чем, тяжело дыша, распластался на камнях.

— Нам нужно двигаться дальше, — угрюмо произнёс Гаспар и, сев рядом с Веласкесом, опустил ему на плечо руку.

— Почему он не позволил нам подняться на борт? — швырнув в море камень, сказал конкистадор.

— Потому что наши жизни он оценил выше своей, — с горечью ответил Гаспар.

— Он погиб, чтобы дать нам шанс добраться до этого чёртова острова, — отжимая бельё, пробасил Эстебан.

— Без корабля мы туда не доберёмся, — взглянув на бескрайнюю синеву моря, произнёс Тахо.

— Карим говорил, что к острову идут тёплые течения. Судя по карте, остров не так далеко. Можно соорудить плот, а течение всё сделает за нас. Провизия и вода у нас есть, — потирая висок, сказал Гаспар.

— Да! Только это дорога в один конец, — затягивая пояс с оружием, пробасил Эстебан. — Без корабля обратно нам не вернуться. Грести против течения — гиблая затея.

— Плыть всё равно придётся, — ответил Гаспар.

Тахо кивнул и, достав топор, направился в сторону леса, вслед за ним потянулись Эстебан и Гаспар.

Сидевший на камнях Веласкес тяжело вздохнул, поднялся и направился к пирсу. Войдя на скрипучий деревянный помост, конкистадор вытянул из воды обрубленный Бартом канат, некогда служивший его кораблю надёжными швартовами, и отвязал его от пристани.

Через три часа мужчины соорудили из срубленных брёвен плот и, крепко стянув его распущенным на верёвки канатом, столкнули на воду. Побросав на бревенчатое полотно свой нехитрый скарб, они отчалили от берега.

Загребая импровизированными вёслами, они вышли в открытое море, где подхваченные тёплым течением, и, раскачиваясь на волнах, понеслись на север.

Когда заходящее солнце коснулось морской глади, окрасив её в оранжевый, на горизонте показалась земля.

— Кажется, добрались, — вытирая лицо от солёных брызг, пробасил Эстебан.

— Взгляните туда! — ткнув пальцем в сторону торчащей из-за острова корабельной кормы, произнёс Веласкес.