Болотные врата. Книга 2. Чарон

А это тот кузнец, о котором я говорил.

Кузнец оценивающе на меня глянул сверху-вниз и заулыбался зубами. Потом снова потер руку о штаны и протягивает мне. Я поздоровался из вежливости, хотя от мужика реально чем-то воняло. А тот, продолжая разглядывать меня, как кусок мяса на прилавке, говорит:

-А он крепкий парень. Потом поворачивается к Михе и спрашивает:

-Как думаешь? Может взять его в подмастерья? Молотом помахать?

А Миха ему:

-Ты же сам говорил, тебе кузнец нужен.

-Зачем нам кузнец? Нам кузнец не нужен.

Нам человек хороший нужен.

Потом засмеялся, хлопнул меня по плечу и сказал:

-Ладно. Это я так. Так значит, тебе меч надо? Это можно. Будет тебе меч. Если руки у тебя есть. И растут от куда надо.

И тут появился Поп.

-Ага. Идет, - сказал Кузнец, с прищуром вглядываясь в приближающуюся от Храма фигуру. После чего пожал Михе руку, а тот кивнул мне на прощанье и быстро исчез из поля зрения, свернув за угол гаража.

Кузнец повернулся ко мне.

-Михаил, друг твой - хитрый. Не захотел нашему Батьке на глаза попадаться.

Тот бы ему припомнил кое чего… Он у нас строгий.

А сам смотрит на меня в упор внимательно, а потом спрашивает задушевным тоном:

-А ты то как? К вере нашей истинной православной как относишься?

Я пожал плечами и сказал:

-Ни как.

-Понятно... Ну, тогда помалкивай в тряпочку. Вон там, постой в сторонке.

Бородатый старый священник медленно шел к нам через пустырь, поросшей суховатой травой и мелким кустарником и черная сутана его длинной юбки при каждом шаге ритмично колыхалась.

На голове у него была черная высокая шапка, на груди блестел желтый крест на цепочке, а вид - очень представительный. Когда он приблизился, Кузнец быстро и проворно двинулся ему на встречу. А я отступил к стене в тень, как сказали, и стал смотреть.

-Благословите Отче! Кузнец весь согнулся перед попом просительно, и протянул вперед сложенные ладони. Тот милостиво поднял руку и сделал крестное знамение пальчиками, сложенными очень хитро, после чего его ладонь неожиданно оказалась в ладонях кузнеца и тот ее облобызал.

Меня всего аж передернуло от всей этой сцены.

Поп что-то спросил, и они с кузнецом обменялись несколькими репликами в пол голоса, после чего Поп внимательно на меня посмотрел. Взгляд у него был из-под седых бровей острый и пронзительный. А я, неожиданно для самого себя, сделал ему поклон корпусом. На что, тот благосклонно кивнул и пошел дальше, степенно и не торопясь, как ледокол.