Железная лея. Дорога в Кирт

«А этот дурак! Это же надо такое учудить! И ведь я сам объяснял этому недоумку, что нельзя лезть в разум, а тем более в душу мастеру Потока! И сколько раз ему это объяснял! И ведь объяснял не только это, но и что периодически, для обретения единения с Потоком, некоторые учителя, в том числе и я, предпочитают уходить в глубокую медитацию! Нет, ну что же ты будешь делать с ним? Когда он, наконец, вырастет и начнёт не только изучать, но и слушать… Но и я хорош!.. Воспользовался «пустошью» в Школе! Это же надо такое придумать! Не дай то Диру, меня потревожил бы кто-нибудь кроме Сандра!»

В отличие от многих чтецов, специалистов по защите, он не только мог «уйти» в Поток, но и подменял своё сознание тем, что называлось «пустошью», то есть ввергал любого в пустоту, лишённую эмоций.

В каком-то смысле это было отчаяние и пустота, которые существуют в душе каждого человека. Мало кто знал о подобном способе защиты своего «я», а ещё меньшее количество умело им пользоваться. Это был очень надёжный, но и очень опасный приём, который при недостаточно умелом владении Потоком мог привести к тому, что тот, кто пришёл в разум чтеца, оставался в нём навсегда, а сам чтец при этом сходил с ума, неспособный отделить свою личность от личности нарушителя.

Именно из-за этой особенности мало кто решался пользоваться пустошью. Для многих вероятность сойти с ума была гораздо более мрачной перспективой, нежели раскрытие тайн, но не для Рабдена. Пустошь представляла собой непробиваемую защиту, которая позволяла сохранить его воспоминания надёжно запертыми.

Буквально через десять минут у Микара начинались лекции, так что ему стоило поторопиться. Мысленно он поблагодарил Диру за то, что у него сегодня всего два занятия – защита от влияния и краткий экскурс в историю Анжении для первого цикла – больше бы он не выдержал.

Устав от вот уже как шестичасового лежания в одной позе, он сел на софе, облокотился на спинку и, уставившись в окно, находящееся напротив него, потянулся и встал.

Вот уже несколько дней Рабден чувствовал себя, словно раскормленная, ленивая деревенская кошка. Ему было сложно думать, заниматься делами. Ему хотелось отправиться в путешествие. Уйти искать новых учеников, новые земли, новые техники. Но этого он сделать не мог. Положение обязывает. И потому в своих мыслях он метался от Школы к Хрустальным Водопадам и обратно.

С тех пор как он ушёл из лазарета прошло уже двое суток, но он не мог перестать думать об Ивоне.