Наследие и Наследники2: Поход

--Но теперь вы не будете простым рыцарем, баронским сыном, нет! - вы станете лидером войска, при постаревшем праведнике Руфусе и будете вести отряды в бой как полководец!

Столь странные и противоречивые доводы подействовали на Гундобада самым положительным образом и уже через несколько минут, пока часть его слуг, по одному, кк приказал Графф - заносили в конюшню воду и провизию, а также тряпицы и бумаги, по требованию коммандора Граффа - вторая группа, возглавляемая самим бароном и состоящая из ветеранов имперских походов, охотников и просто здоровых крепких мужиков, уже окружала конюшню, готовясь ворваться туда по приказу Марка и Шильда, когда те широко отворят, сейчас закрытые, ворота помещений где скрывались ересиарх и его конвоиры.

Агенты министра Дезидерия смотрели в щели, между досок, за приготовлениями отряда Гундобада во дворе и когда кроха Марк показал Шильду знаками что всё готово, оба осторожно достали свои небольшие арбалеты, для стрельбы с лошади, с обмазанными быстродействующим ядом уже установленными болтами и внезапно прицелившись, каждый со своего укрытия в конюшне, застрелили двух самых крупных из телохранителей коммандора Граффа.

Потом, как ранее и сговаривались: Марк опрометью заскочил в карету с уже снова уложенным там в ящик Руфусом и заперся изнутри, а Шильд, навалившись всем своим немалым весом на тайно ранее отпертые засовы ворот в конюшне, отворил их и стал махать руками, приглашая и барона Гундобада присоединиться к его акции.

На  вопли умирающих товарищей в пару секунд подбежали четверо телохранителей и сам Графф: они обедали в отдельной каморке и упустили сам момент предательства агентами Дезидерия - стрельбы в охранение на посту и отпирания ворот в конюшню.

На тюремщиков Руфуса, в проём отпертых ворот, уже неслись полтора десятка людей с топорами, мечами, алебардами. Укрыться в конюшне не получалось из за широко распахнутых отпертых ворот, а убить Руфуса, в связи с тем что Марк успел заблокировать двери кареты и запереться внутри неё - также не было никакой возможности, как Графф не пытался это сделать первым же своим действием, когда понял опасность что им грозила.

Старый служака вспомнил предписание, что следует немедля казнить ересиарха, если есть хоть малейшая опасность его освобождения, для блага и спокойствия империи.