Наследие и Наследники2: Поход

- Что?! Прошу немедленно покинуть мой дом,  если вас прислали ко мне эти мерзкие провокаторы из трибунала инквизиции! Я совершил ошибку в молодости, но теперь раскаялся в этом и веду тихую жизнь, не участвуя в конфликтах и замаливая свои грехи, и посему...

--И посему вы сдали “чернорясным” многих своих бывших сотоварищей, по общему делу? - явно угрожая спросил Шильд. - Сдали людей на плаху и позволили проклятым имперцам заполучить схроны с деньгами и оружием, что готовили в тайне для продолжения восстания “честных”!  Предали праведного Руфуса, который доказал всем нам, что возможно иное общество, не столь бесчестное в наживе, как нынешнее?

Шильд наступал на бледного и трясущегося хозяина замка, а тот лишь вздрагивал и готов был расплакаться, словно нашкодивший ребёнок перед строгой нянькой.

--Вам, наше святое и честное Светило, даёт шанс исправиться и искупить свою вину, брат мой... - таинственно и важно произнёс агент Дезидерия, обращаясь к бледному как мел, барону Гундобаду.

--А? Что? Я... Нет, я не... послушайте...

--Там проклятые мучители и палачи, нашего праведного пророка, Руфуса! - громким шёпотом чуть не шипел, в ухо барона, Шильд. - Эти скоты не казнили нашего честнейшего лидера, нет! Они его доводили голодом и сыростью до изнеможения, в заброшенных домах совсем рядом с вами, где ранее располагалось управление каменоломен!

--Что вы говорите?! Это возле городка быших каменотёсов, в нескольких часах пути отсюда?! - искренне изумился, шокированный всеми последними событиями, Гундобад.

--Верно! Сейчас, в связи со смертью императора и попытками его бесчестных наследников всё же казнить несчастного старика, его мучители уложили нашего великого предводителя в гроб, а сам гроб - положили внутрь тюремной кареты и собираются подобным образом провести его в саму столицу империи, для глумления над символом нашей борьбы! Они желают его привселюдно сжечь живьём на костре, в центре столицы, что бы усладить взоры инквизиторов и самых бешенных гонителей “честных” из числа жрецов и знати!

--Скоты! Подонки! Мрази! - сквозь слёзы медленно проговаривал, слово за словом, барон Гундобад.

Как отметил про себя Шильд, не ясно как за ним осуществлялся присмотр, но явно барон не забыл  убеждений своей молодости, которые он тогда считал единственным смыслом жизни.