Наследие и Наследники2: Поход

Людям казалось что они отчаянные рубаки, ведь смогли так скоро заставить капитулировать прежде грозных кельриков, которых ранее все боялись.

Никто более не говорил о защитных укреплениях и многократном превосходстве над отрядами Великого инквизитора Корсо и наследника Амвросия, наоборот: сейчас никто в грош не ставил кадровую армию, что вице королей что имперскую - и каждый был уверен что именно отчаянная храбрость “местных” и добровольцев, и сломила, прежде всем известную, атакующую ярость представителей Кельрики.

--Да пойми ты! - хорохорился Атаульф перед другом Жаком, когда наконец выбрался из помещения главного имперского штаба инквизиции, который совсем недавно брал штурмом секретарь министра Тарасий и показывая другу специальные накладные знаки на одежды и крохотный клочок пергамента, с указанием его имени и адреса, и к какому подразделению “третьего станового отряда пикинёров поддержки” он был приписан.

--А не страшно? - робко узнавал Жак, с нескрываемым восхищением и завистью разглядывая добычу друга, полученную им у писцов новых добровольческих отрядов.

--Да что ты?! Ты видел как мы поимели этих задавак кельриков? Напихали им... Ну что ты! А ведь раньше столько сказок было: яростные в вере, непобедимые, сражаются до конца... Чушь! У нас сейчас, здесь, в столице, самые отчаянные воины империи и они не из постоянных отрядов, а прямо из народа! Сейчас время для новых героев! Мы сможем совершить такие подвиги, что затмим прежние имперские хроники и возможно вскоре, именно мне - будет поставлен где в столице памятник или сделают выслуженным рыцарем империи!

Жак рассмеялся словам товарища и получил от Атаульфа дружеский тычок в бок, на что ответил таким же.

Потом, весело горланя какие то ответные кричалки мимо проходящим всё новым добровольцам, пара подростков зашагала в сторону площади, где по распоряжению министра Дезидерия уже начали выкатывать бочки бесплатного вина и  устанавливать столы для раздачи пирогов.

Там же выступали проповедники, славившие будущие победы и настраивали свои инструменты музыканты, готовившиеся к скорому концерту в честь организации нового, общеимперского похода против ересиарха Руфуса.

Всюду было невиданное оживление и восторги, все жили будущими победами и многие мужчины обещали своим жёнам и невестам, что как только продадут на рынке, где смогут, пару взятых в плен “честных” - купят на эти деньги своим бабёнкам новенькие красные сапожки.