Пробоина 6. Незримая

Потому как интуиция сразу предупредила, что сил у меня нет, и у меня всего несколько секунд…

Едва я успел проглотить таблетку, как «уголёк» сорвался в новую атаку. Но когда его клыки практически обхватили мою шею, я сам уже стал элементалем.

И новый круг битвы. Только рычание, вой, скулёж от прокушенных ляжек.

Мы бились около минуты и, наконец, я перехватил обессиленного «уголька» за холку и, с рыком рванув, отбросил от себя, приложив его об склон оврага.

Противник вскочил на лапы, но тут же упал – одна из них была сломана.

Подняв таблетку, я сделал жест, будто бы предлагал Ключевцу. «Уголёк» рыкнул, а потом, оберегая травмированную конечность, подполз ко мне. Из его ноздрей вырывался бешеный вихрь, поднимая горячую пыль у меня под ногами.

– Вот значит как, – я сжал таблетку в кулаке, – То есть, меня ты понимаешь?

«Уголёк» зарычал, порываясь встать, но снова рухнул.

А ещё у него не было сил. Какой-бы особенный не был Вячеслав, долго «угольки» не живут – он и так побил все рекорды.

Я подумал ещё о таблетке пириума. Не помню, чтобы Ключевец был магом огня, он же боевой оракул. Пусть и превратился случайно в «уголька»…

Скорее всего, пириум даст ему сил, но мы снова будем тут кувыркаться до посинения. Поджав губы, я сунул монстру в пасть очередную таблетку «вытяжки».

– Скоро и она перестанет тебе помогать, – сказал я, – Без Вертуна не протянешь, Ключевец. Здесь тебе либо умирать, либо… становиться человеком.

На этих словах я слегка запнулся. Вообще-то, мне неизвестно, как оборотней превращают обратно.

– Нас обоих обманули, – прошептал я, – Не находишь?

«Уголёк» фыркнул, обдав мне лицо искрами, но в атаку больше не кидался.

– Ты наследник, и я… Только ты ненавидишь Красногорию, а я… кхм… я Иной, – продолжил я, – И мне, если честно, тоже всё равно, победит Великолуния или Красногория.

«Уголёк» слушал. На моих глазах рана на его передней лапе затягивалась.

– Вот я и подумал, может, ты бы мог рассказать, в чём причина твоей ненависти? А?

Адский Ключевец фыркнул, тряхнул головой. Потом поднялся, пробуя исцелённую лапу на прочность. И, зарычав, снова надавил ей на мой магострел, словно намекая – одно движение, и ты труп.