Война за Средиземье Online

Оперативно получая известия от шпионов и засланцев, Херумору и вовсе оказалась уже не нужна поддержка атаманов — не военная, конечно, а политическая и управленческая. Самопровозглашенный принц от собственного имени начал тайную переписку с несколькими королевскими советниками, в прошлом негласно поддерживающими Херумора-непися, а так же с двумя генералами янычар и адмиралом флота. Восстание назревало. К этому времени прошла уже целая неделя с начала активной кампании Херумора.

Харадрион запаниковал, как только до него дошли слухи о принце.

Он резко потерял авторитет у своих визирей и вельможей. Харадрион не на шутку стал опасаться покушения, потерял здоровый сон, стал крайне подозрителен и неразумен, вследствие чего в Халифате, а особенно в столице, начались репрессии не на шутку. Истреблялись все возможные распространители слухов, армия Халифата стала устраивать откровенный беспредел, кровь полилась рекой…

Жители страны оказались за считанные дни запуганы до смерти шизофреником-халифом.

Вырезались все смутьяны и «предатели родины» крайне жестоко, публично и массово. Под угрозу попадали почти все.

Да, это дало результаты. Многие общины действительно удалось раскрыть под бесконечными пытками горожан, либо они сами перестали функционировать. Херумор потерял существенную поддержку - активную оппозицию - в столице и крупных городах, а Харадрион действовал все жестче.

Халифа Харада, под страхом суровой расправы и за обещания щедрой награды, стали яро поддерживать и восхвалять жрецы Змея как истинного посредника между простыми смертными и харадским богом.

Янычарам Харадрион поднял жалование в несколько раз, что приостановило смуту среди войск, а наемники стали и вовсе одной из главных опор халифатской охраны, получив разрешение брать себе все имущество обвиненных в измене людей.

Несмотря на, казалось бы, поражение Херумора, своего он добился успешно — смута уже началась. Пускай большинство общин оказалось расформировано, так и не реализовав себя, но народ оказался доведен до предела бешенством и крайней формой деспотии своего правителя.

Флот же и вовсе был неприкосновенен — несмотря на свое развившееся безумие и страх, Харадрион понимал, что пусть его адмирал, вероятно, тоже замешан в назревающем бунте, но тронуть он его не мог. У халифа были связаны руки, ведь стоило ему только тронуть верхушку флота Халифата — и морские войска тут же развяжут военное столкновение, а флот был очень мощной силой.