Разочарование. Пятый пояс

Я скользнул туда-сюда вдоль меридианов, проследил несколько самых повреждённых мест, которые и должны были сковывать мышцы кисти и предплечья, мешать подвижности пальцев.

По сути, всё ясно, вопрос лишь в том, сколько я себе могу позволить?

Точно не всё. Лая похожа на Виликор, но, разумеется, Лая не Виликор. Между нами ещё не скоро появится доверие, и появится ли оно вообще, если я собираюсь в будущем выходить из города один?

Больше того, достаточно, что я уже так выделился с переработкой ядер и трав, что вызвал подозрения у Пиатрия.

Не нужно добавлять к этому ещё и странные лекарские способности. Если не справились другие, то как такой слабый лекарь, и это решила сама Лая, справится с тем, что не удалось другим?

И всё же, кое-что я, конечно, сделаю.

Самым сложным оказалось контролировать своё тело, следить за тем, чтобы применять Воды Итреи с обращениями. Гораздо легче было не частить с ними, и вовремя останавливаться, словно для меня это тяжело.

Сам же я потихоньку двигался от одного повреждённого участка к другому.

В трактате о меридианах, что оставил мне Фимрам в качестве то ли извинений, то ли откупа за мою семью, я читал нравоучение, которое очень подходило к сегодняшней проблеме.

Передо мной лежали меридианы Мастера и Предводителя, для стихии и духовной силы. Повреждены они были одним ядом, но если в одном случае я видел повреждение долин, то в другом случае это были повреждения пиков. Теперь я, кстати, понял, как выглядят описанные в трактате опустошение жизни и осыпающиеся вершины.

Кое-что в этих пространных описаниях и иносказаниях оказалось вполне уместно и просто, нужно только было вживую это увидеть. Или получить помощь учителя, который на примерах дал бы пояснения к разделам трактата.

Жаль только, что при виде средоточий и меридианов Эраста и старшего Тизиора я ничего не сумел понять. Возможно, потому, что их раны были сложны для того трактата и его читателей. И, разумеется, для меня.

Сейчас же я неспешно проливал силу, то сжимая её в узкий ручей, то разливая широкой водой, которые питали иссушенные долины, то превращая в основу, которая скрепляла разрушающуюся плоть.

Густой туман отступал, редел, а следом за ним следовал и я, довольный.

Так я прошёлся по всем самым повреждённым местам плоти, подлечил два самых пострадавших меридиана, где явно были дополнительные проблемы с проведением силы и, довольный, отступил окончательно. Уверен, они и на мышцы оказывали действие.

Открыл глаза, поражённо хмыкнул.