Разочарование. Пятый пояс

Самая большая скидка на покупки, самые выгодные цены при сдаче товара. Это первое, — успел опередить меня Нулар. — Второе, это доступ в библиотеку моей семьи. Третье, я покажу тебе, к чему ты получишь доступ, когда выполнишь работу с Кулаками.

Я ждал продолжения, но его не было и мне пришлось пойти на поводу у Нулара:

— И что же это?

— Это доступ в хранилище реликвий семьи Ян. К тому, что моя семья накопила в этом городе за две сотни лет своего существования.

Звучало загадочно и внушительно, хотя я подозревал, что меня снова пытаются поймать.

К ним и отправились первым делом. В этой части города я ни разу не был. Всё же удивительно, я был готов к тому, что после сегодняшней моей выходки Нулар откажется от дела с Кулаками, но нет.

Это и раньше было подозрительно, как там перечислял Химо — устроили к Пиатрию, кое-как прикрыли от теневиков, проводили на Поле Битвы, но сегодня сам вербовщик семьи Ян ведёт меня по кварталам своей семьи.

Не знаю. Будущее покажет.

Пока же я двигался в шаге позади Нулара и продолжал заниматься делом. Обеспечивал себе путь для бегства.

И что-то у меня ни дарса не выходило. Амулет Нулара не поддавался ни одному из четырёх новых способов разрушения.

Случилось то, чего я так боялся — амулет одного из семьи Ян оказался выше качеством, чем всё то дерьмо, которое они продавали союзам в аукционном доме.

Время ещё было, мы только на середине пути в сердце города Ян. Бежать?

Или...

Что, если попытаться создать ещё один способ?

Эти два дня я научился незаметно ломать амулеты, а что, если попробовать всё же его обойти?

Если опереться на то, что раз амулет защиты не реагирует на тот Указ, что уже есть на идущем, то можно притвориться уже существующим Указом, а не пытаться наложить новый.

Я привык сначала ломать преграду амулета, вчера научился неспешно, неощутимо продавливать, но только потом начинал настраиваться на чужую силу души, пытаясь украсть Указ. Что, если начать настраиваться сразу?

Не ощущая чужой печати, это сделать оказалось гораздо сложней, но выхода у меня особого не было.

Хуже было то, что ничего не получалось. Амулет не пропускал меня, как бы я ни изменял свою силу души.