Княжич Соколов. Том 2

В мире Веера в списке моих действующих должников осталось шестизначное число, ведь ценность информации прямо пропорциональна ее уникальности. А удивить меня весьма непросто, даже на этой планете с огромным количеством неизвестных вокруг.

— Сегодня в полночь ваш отец созывает «Дамокл», специализированный отряд «Расправной палаты», — выдал Феликс фразу, от которой мое дыхание на миг сбилось.

Что с головой выдавало мое удивление, хоть мне и удалось удержать невозмутимую маску на лице.

— Так себе из вас хранитель секретной информации, Феликс, — осуждающе покачал я головой.

— Для вас она уже не секретная, Артем, — проигнорировал мой упрек здоровяк, — Сергей Леонтьевич лично распорядился ввести вас в курс дела, как нового члена отряда.

— Тогда, смею заметить, Феликс, раз вы выполняете приказ отца, эта информация не может являться платой, — сочувственно подметил я.

— Не может, — согласился здоровяк и хитро сощурился, — но вы же не думаете, Артем, что на этом моя осведомленность заканчивается.

— И насколько многое вам известно, Феликс? — заинтересовался я.

— Вам и жизни не хватит чтобы расплатиться и за половину, — ухмыльнулся здоровяк.

— Уверен, мы сработаемся, — улыбаясь хлопнул я Феликса по плечу и пошел открывать дверь.

Заказанную мной еду как раз доставили, а встречать полдень на голодный желудок с наполовину опустошенным источником плохая примета.

Глава 2

Сильный порывистый ветер гнал крошечные облака по ночному небосводу и беспощадно обдувал смельчака, посмевшего взобраться на крышу «Нева-Центра имени Петра I». Одного из десятка небоскребов, раскинувшихся в северной части столицы на берегу финского залива.

Малооблачная погода открывала потрясающий вид на звездное небо и бескрайнюю водную гладь, игриво мерцающую в ярком свете луны.

Звуки мегаполиса, обычно насыщенные и разнообразные, на этой высоте дрожали и гасли во власти стихии ветра и ночной тишины.

До обещанной полночной встречи оставалось еще тридцать минут, но я уже был на месте, сидя на самом краю и с нескрываемым наслаждением болтая ногами.

Давно забытое ощущение легкости и свободы опьяняли и заставляли душу трепетать.