4. Меч и Магия: День Разрушителя

Шёпот ознаменовал тишину и мягкую прохладу губ, что коснулись фиолетового лба. Сознание окончательно затерялось во тьме. Отныне Лиара была одна, оставленная и покинутая всеми, кроме единственного артефакта, что продолжал пульсировать в руке. Слух, что только что различал лишь абсолютную тишину, улавливал отголоски криков. Тело ослабло, а сочащаяся из тела кровь исчезала в окружении. Крики становились всё более отчётливыми. Ослабшее тело набирало тяжесть, а боль, сконцентрированная в единственной точке, отныне охватывала каждый клочок её естества.

Неожиданно для себя, Лиара ощутила, как проваливается в пустоту и всё же сохраняет положение. Ощутила силу и прикосновение. Ощутила теплоту. Собрав все силы воедино, девушка открыла глаза, различив очертания окровавленного бурого лица, закованного в сталь шлема.

- Быстрее! – звучал встревоженный детский голос. – Они близко!

2

Тут же эльфийский голос уловил приближающийся топот лап и далёкое звучание голосов. Память всё ещё пребывала в забвении, смешивая детали видения и расплывчатую реальность, но сознание чётко выстраивало безобра́зных существ и чёрный доспех, отражающий рассветное солнце.

- Шеймус…? – едва слышно промолвила Лиара.

Кругозор превратился в вихрь зелёных красок. Промелькнула прядь белых волос, ныне окроплённых орочью кровью. Лиара едва не утратила связь с реальностью, но тянущая боль, охватившая её ладонь, вернула эльфийку из небытия. «Талмон» был здесь, застыв лазурным кристаллом в эльфийской руке. Он подпитывался силами Лиары, разделяя её слабость, её боль.

- Лиара?! – вдруг, раздался заветный, слегка охрипший голос. Голос низкий, встревоженный, но мягкий. Голос человека, что глядел на Лиару как на свою дочь. – Дитя? Ты в порядке?

- Шеймус… - раздался единственный ответ, который сообщил старику много больше, нежели любые тирады.

- Не уйдём! – на ходу прорычал орк, на руках коего и располагалась эльфийка.

- Да! – воскликнул старик, старательно прижимаясь к спине Ку’сиба и Кузе.

Дух Песков ответил коротким кивком. Он понял Шеймуса без слов. Короткий спринт ознаменовался подъёмом на пологий берег оврага, в низинах которого журчала река. Около двух футов глубиной и восемь в ширину, шустрое течение уносилось вдаль лесной чащи. Илистое дно заметно затрудняло шаг, а обрыв соседнего берега представлял собой холм высотой человеческого роста.