Алекс. Безродный

Пользуясь заминкой противника, я скинул его с себя и сел ему на спину, сомкнув руки в замок на толстой шее. Он попытался встать, но ноги его не удержали, и мужик упал обратно. Победа, казалось, уже близка, но…

— Ра-а-а-а!

С этим воплем бычара с нечеловеческой силой протиснул одну руку между моими, а другой ухватился за верхнюю одежду. Сделав глубокий вдох, он резко дёрнул меня вверх и вперёд и впечатал в деревянный пол.

Я лежал на спине, а он на животе. Долгую секунду мы смотрели друг другу в глаза, а потом Мясник быстро оказался надо мной и начал душить.

Его руки, словно стальные тиски, сдавливали мою шею. Оторвать их не получалось.

В этот момент открылась дверь соседней комнаты, и через чёрные круги в глазах я различил симпатичную девушку. Вот только что-то в ней было не так. Это царапнуло мой разум, но мне совершенно не до этого, даже будь она хоть десять раз симпатичной. Главное, что я отметил, – девушка беременная.

— Милый, пожалуйста, будь потише при работе с клиентами, дети спят, — раздался её спокойный звонкий голосок.

Нахмурившись, она ещё что-то хотела сказать, но раздавшийся детский плач заставил её прерваться, тяжело вздохнуть и уйти обратно в комнату.

А я… А я отпустил рукоять ножа, за который уже схватился, и, пользуясь тем, что Мясник отвлёкся и ослабил хватку, ударил ногой ему в промежность. Хорошо так ударил. От такого удара он тихо охнул и тут же убрал руки с моей шеи, позволяя мне сделать глубокий вдох.

Скивнув Мясника с себя, я медленно поднялся, пытаясь отдышаться.

Только прошло головокружение, как раздался рык мужика, и он тараном в очередной раз снёс меня. В этот раз нашей конечной остановкой оказался дверной проём. Пролетев небольшую лестницу, мы оба приземлились в радостно хлюпающую под ливнем грязь.

— Падла, опять грязь…

— Сам падла!

Размашистый удар должен был прилететь мне в челюсть, но я высвободил руку и, перехватив кисть, вышел на болевой, выворачиваясь из-под туши Мясника, а затем пинком ноги отправил бычару в уличную грязь. Битва только начиналась…

***

— Ну, вздрогнем.

За примирение! — произнёс Мясник, поднимая деревянную кружку с самогоном.

— За примирение, — ответил я и ударил своей такой же кружкой об его, а после сделал несколько больших глотков вместе с собутыльником.

От жёсткого самогона перехватило дыхание и слёзы выступили на глазах. Я чуть откинулся назад, пытаясь собрать мысли в гудящей голове. Мы сидели на крыше сарая. Дождь уже прошёл, тучи разошлись, и на небе засияли звёзды и луны.