Вейн

Юрка тяжело сполз на землю.

– Чего расселся? Коня почисти. И марш за хворостом.

Пацан хмуро посмотрел через плечо.

– Я пару минут всего.

Ну, сам напросился! От пинка по хребту Юрка охнул и повалился, скользя ладонями по хвое.

– Живо!

Мальчишка выругался шепотом, по-своему, но вейн уловил знакомые слова.

– Разговорчики! – прикрикнул на слугу.

На приказания Дан не скупился, гонял пацана в хвост и гриву и, только когда в котелке забулькал, доходя, кулеш, разрешил:

– Садись, ужинать будем.

Мальчишка рухнул на лапник.

– Только ложки сначала достань, – злорадно добавил вейн.

Юрка резанул взглядом – ух, волчонок! – но поднялся.

Ели, старательно дуя на горячее варево. Мальчишка, даром что голоден, не суетился. Не сопел, не чавкал. Видно, приходилось ему сиживать за приличным столом, и манеры растерять не успел.

– Слушай, парень, а тебя не учили, что кому попало доверять не стоит? – не выдержал Дан

Юрка глянул исподлобья:

– А как же. Не садиться с чужими в машину и не брать от плохих дяденек сигареты.

– Так какого Шэта ты со мной поперся?

– Мне нужно в Бреславль.

Да, неудивительно, что Тобиус просил за пацана, – задолбает хуже дятла.

– А может, я извращенец? Ты мой слуга, прикажу штаны спустить, что делать будешь?

Юрка мотнул головой, сбросив на лицо вороную челку.

– Не прикажете. Про вас Желька говорила, аж облизывалась.

Вот неугомонная баба!

– Ну, должно же быть разнообразие. Вчера Желька, сегодня ты.

Пацан сжался в комок, того и гляди – порскнет в степь.

– Или на мясо взял тебя взял, а? Жратва кончится, начну по кусочку отрезать.

– Невыгодно, – огрызнулся Юрка. – На жаре протухну быстро.

Дан засмеялся.

– Ладно, иди дрыхнуть. Не трону я.

Мальчишка старательно закутался в куцее одеяло и закрыл глаза. Не засыпал он долго, вейн слышал неглубокое дыхание. Потом усталость взяла свое, и Юрка засопел.

Дан скинул кожаный жилет, рубаху. Мягко ступая, прошел мимо пацана. Стреноженный Кысь поднял башку и посмотрел на вейна, тот успокаивающе погладил коня по крупу.

Ветер теребил перья на амулетах. Тускнели желто-красные отблески костра, и степь теряла цвет, становясь черно-белой. Призрачно светилась полоска солончака. Бормотала ночная птица. Круглая луна нависла, точно яблоко – протяни руку, сорвешь. Вейн жадно вобрал ноздрями воздух. Он пах травой и землей, нагревшейся за день. Живой, полнокровный, не то что в горах. Хоть во флягу набирай и пей, как тошно станет.