Гарпия

— Кирхе, расскажи, почему тогда на площади, когда мы увидели твоих собак, мы не разглядели тебя такой? И зачем ты прятала этих псов?

— Люди боятся их, а мне с ними спокойнее. А себя настоящую я прячу, Йоген, гораздо глубже, чем собак. Нет на свете ещё такого артефакта, который бы разоблачил меня. Лишь по моему желанию.

Кирхе подтянула колени к груди и обхватила их руками. Я накинул одеяло на её озябшие плечи, дотронулся до покрытого перьями тела, от чего у меня перехватило дыхание. Заглянул ей в глаза.

— Мне… Мне страшно оттого, что ты доверила мне свою тайну. Ведь никто больше не знает?

— Никто.

— И Ситтэль не знал? — меня всё мучал этот вопрос, но я не решался спросить.

При упоминании музыканта Кирхе заметно напряглась.

— Нет! Тем более он. Для него я была бы очередным трофеем. Я, Йоген, в людях не ошибаюсь. Про тебя точно знаю, что ты не предашь.

В ужасное положение, конечно же, она меня тогда поставила своими словами. Или я сам загнал себя в угол, оказавшись в её постели.

Нет, я действительно не собирался раскрывать тайну ведьмы на холме кому-либо. Но меня глодала мысль, что я что-то забыл, чего-то не учёл. Во мне зародилось предчувствие беды и дальше только росло.

— Ты сказала, что поможешь найти то, что убило Ютера, — напомнил я Кирхе. — Помоги.

— Чтобы найти убийцу, мне нужно что-то, что принадлежало этой особи. Наверное, проще всего будет найти перо.

Перья? Действительно! Вот уж великое дело — чутьё.

Ведь ещё в тот день, когда я лазил по крышам, я обратил внимание на одинаковые перья в местах нападений. И тот факт, что нападавший передвигался по крышам, всё ставит по местам.

Я резко вылез из постели и потянулся за одеждой.

— Куда ты?

— В Слиабан. Там, среди моих вещей, есть перья, которые я подобрал в местах нападений.

— Йоген, только не сейчас! — Кирхе выпорхнула из-под одеяла и схватила мою руку.

— Почему нет?

— Уже поздно, ты не успеешь вернуться к ночи, останешься в городе, — Кирхе-Альма говорила испуганно, и перья на её теле то поднимались, то опускались, как у взволнованной птицы.

Я замер.

— Что тебя пугает? Ты же всегда здесь одна? Или ты боишься не за себя?

— Этот яд… нестрашный для меня и во всех без исключения случаях смертельный для людей. Я слишком много сил отдала, чтобы победить его. Я влила в тебя столько своей силы! А сейчас открылась тебе, показав свой истинный облик.