Последний из двадцати, Том 2

Ни жалобы матриарху, ни слëзные клятвы отомстить в будущем, ни мольбы о пощаде не трогали его невозмутимости и будто проходили мимо старика.

Он находил странное удовольствие в том, что стравливал мальчишек меж собой. Ловил на мелкие обиды, а после следил за воистину детской, бестолковой злостью.

И лишь потом спешил обрушить на противников подвластных его магической воле хруставолков. Только затем, чтобы, наконец, сплотившееся вновь стало разъединëнным.

Мальчишки раскрыли его не сразу, как не сразу поняли и смысла.

Рун же в какой-то миг осознал, что начал замечать каждое изменение на поле боя, выхватывая и обращая его в своë преимущество.

Он учил их быть готовым ко всему. Что друг и собрат в любой момент могут обернуться против тебя, и нет ничего зазорного в том, чтобы ожидать удара в спину...

Увы, парень был не единственным, кого природа наделила даром наблюдательности. Собратья постарше поняли пусть странную, но науку учителя куда раньше его.

Рун изо дня в день падал в пучины собственного отчаяния и бессилья, но столь же стремительно пытался вырваться из них и быть первым.

Получалось не всегда, получалось плохо.

Мастер Рубера не упускал случая поднять мальчишку на смех. Его внимательный глаз норовил выловить каждое неловкое движение паренька, отметить обидой каждый промах. Иногда Руну казалось, что учитель заведомо знает, где и когда ошибëтся его ученик.

Тогда ему казалось, что это ненависть. Мастер Рубера был мягче с остальными, прощал им даже то, за что Руна готов был сожрать живьëм.

И только теперь, когда мастер пал, до последнего обороняя Шпиль, Рун осознавал, что это была любовь. За спиной юного чародея как будто по-прежнему торчал призрак, недовольно топорща усы, с заготовленной колкостью на языке.

Меч в руках юноши пел песнь его умениям. Рун крутил устрашающие восьмëрки, резко переходил от одной стойки к другой, рубил наотмашь.

Ночная мгла явила ужасы. Поначалу парень, взяв в руки клинок тщетно силился разглядеть хоть что-то. Неизвестность пугала, неизвестность наползала на них ощущением грядущего.

Пехотинцы виранцев нервничали, но Руну казалось, что он почти видит тянущиеся к ним по информ-хрусталям нити, что сходились на офицере. Почти лишëнный магического дарования застенный народ пользовался всем, что только попадалось под руку.

Под руку попадались исключительно технологии древних - виранцы в своей пронырливости, умудрились адаптировать их использовать под свои цели. И даже кое-что воспроизводить своими руками.