Эдемский Маг. Том III

Так приятно, так неописуемо… — наслаждался златовласый и купол засветился белым светом, тут же взметнувшимся к чёрным, уже было потухшим небесам. Каждая башня, каждая точка в фигуре засверкала, засияла, и все, видевшие эту невиданную картину, восхищённо, но не без испуга смотрели на завораживающую картину. Толщиной с купол, мощный, плотный поток света белоснежной полоской пронзал небеса. Магия в фигуре циркулировала, как кровь по венам. С сумасшедшей скоростью мана неслась по гигантским подземным коридорам, составляющим великую фигуру дьявола.

Пентаграмму. Путь к вызову демонов из преисподней. Путь, ведущий только в ад.

— Она работает. Фигура и впрямь работает как живой организм. Бьётся, как сердце, — восхищался Демиург, говоря о своём детище с предыханием. Казалось, сама магия в гигантской звезде задышала, расправила лёгкие, закричала криком истинного удовольствия и восхищения.

Дым окутывал улицы, забирался в окна, противно лез в ноздри. Столица затянулась ужасной дымкой, как и бедные сёла, несчастные леса, мелкие городочки — Нижний мир погружался в серый дым, заставляющий истошно кашлять, шарахаться из угла в угол, прятаться, но всё равно вдыхать эту плотную гадость.

Всё погружалось в адскую пучину. Кроваво-красный свет зажёг заполненные дымом улицы, опустевшие в тот же миг, Нижний мир засветился адским, пугающим, инородным светом и только белоснежные толстые столбы пронзали побелевшее от магии небо. Пентаграмма сшивала миры, всё шло по плану.

Земля тряслась всё сильнее и сильнее, гул становился только истошнее, а агрессивное свечение усиливалось, пытаясь достигнуть небес и даже засиять ярче великий магических башен, сейчас похожих на огромные свечи.

И ведь точно. Нижний мир был тортом, а башни стали его неотъемлемой праздничной частью. Обычно свечи задували. Наверное и эти постигнет та же участь…

— Что это за свет? Мама, мне так страшно, — плакал ребёнок, прижавшийся к матери и уставший слушать этот утробный, голодный рык, становящийся всё ближе и ближе, по мере мерцания этого кроваво-закатного света.

— Не волнуйся, дочка. Природа иногда чудит. Скоро всё пройдёт. Не бойся, мы в безопасности, — женщина нежно гладила дочурку, а сама, широко раскрыв глаза от ужаса, лила собственные слёзы. Слёзы отчаяния и истинного страха.

— Господи, помоги нам! — крикнул ковыляющий по улице дед, чуть не падая от неистовой тряски, слушая и сглатывая от каждого низкого, клокочущего рыка.