Эдемский Маг. Том III

— Ты… Ты сам не свой, приятель. Остановись сейчас же, иначе…

— Иначе что? Ты убьёшь меня, да? Как обычно самым подлым и мерзким способом? — чёрное, обгоревшее, совершенное не похожее на прежнего Дамира тело тронулось с места и нити будто бы заставляли сгоревшего архимага бежать и бежать вперёд, бежать прямо на старика, не останавливаясь и ни секунды не сомневаясь.

«Как жаль, ты был раньше так красив, так умён, так молод. Что же сделал с тобой План? Как он поменял тебя? Как он уничтожил тебя сначала изнутри, а затем и снаружи? Прости, мне очень жаль тебя, дружище»

Магическая книга заискрила ещё сильнее, ещё ослепительнее.

Фигура монстра, который никак не мог быть Дамиром, истошно, точно по-звериному, завопила, зарычала, ускорила свой бег, а после каждого шага оставалось тёмное пятно, отпечаток, след. След, похожий на след дьявола!

Молния со свистом вытекла из книги. Молния длинная, извилистая, юркая, как хвост кошки. Короткий росчерк прочертил тонкую линию и словно змей вцепился в свою жертву, которая тут же завопила от раздирающей, глубокой, проникающей боли.

И этот вопль на сей раз точно принадлежал самому Дамиру, бывшему молодому, красивому, сильному архимагу, так похожему на ковбоя.

— Друг, я хотел сохранить тебе жизнь. Но ты не оставил мне другого выбора, — Авиад умоляющими глазами смотрел на бывшего партнёра, приятеля, смотрел на то, как вверх поднимался пар, искры шумно разлетались во все стороны, а молния глубоко-глубоко вонзалась в его тело, как нож, тряся его, как жалкую смешную игрушку.

Дамир бился в конвульсиях, мелкие сетки молний разъединяли клетку от клетки, мясо от костей, раздирали на части органы. Он разлагался и никакая некромантия ему больше была не в силах помочь.

Ещё одна жертва. Ещё один погибший. И скольких же унёс на тот свет План Демиурга? Сколько судеб разбил, сколько крови выпил? Их учитель и вправду был дьяволом, настоящим монстром, холоднокровным чудовищем! И потому его нужно было уничтожить. В артефакте не должно было остаться ни капли магии.

Магическая книга должна была опустеть, как бокал с дорогим вином.

— Мы все по очереди умирали за него. Отдавали жизни, веря в его глупые сказки. Но я не хочу, чтобы задуманное им исполнилось. Я не хочу ни нового мира, ни нового мироздания, ни нового Бога, даже если им окажется я сам! Я будто прозрел, увидел, внезапно понял… — старик закрыл глаза, закрыл плотно-плотно, не желая видеть последние секунды того человека, которого считал своим другом.