Эдемский Маг. Том III

От него всё ещё струился дым, от него всё ещё пахло чем-то жаренным, уродливая фигура, его безобразная внешность стали в разы уродливее и безобразнее. Но ребёнок внутри него бесконечно долго и упрямо твердил — не бойся огня, ты уже проходил через это. Не бойся и эдемского мага, какими бы силами он не обладал. Бой ещё не был закончен. Вальтер мог драться и бороться за этот мир.

— Эй, ты, жаркое… — прохрипел Саркис, абсолютно не чувствуя магию внутри, но собираясь победить хоть раз в честном, доблестном поединке, о котором так долго мечтал.

Верховный нашёл в себе силы от души похохотать:

— Не нужно мне твоих гарантий, кроме трупа и стеклянных глаз, смотрящих прямо в купол этой башни. Можешь не сомневаться, убивать я умею.

Будучи истощёнными, они всё равно собирались докончить начатое. И только солнце светило закатным светом, и только птицы уже не пели в затухающем мире.

Глава 6

— Ты чувствуешь его силу, магию? — Крис снова задала неудобный, но крайне важный вопрос.

— Э… Кх… Помнишь, что я говорил тебе про сиськи? — пыхтел дед у стены, облокачиваясь на девушку и пытаясь встать на свои слабые ноги.

— Да, они соблазнительны и больши, я знаю.

— Нет, дура. Я ей богу подвешу тебя на них в этом зале, если не заткнёшься, — некромантка промолчала, продолжая помогать кряхтевшему Авиаду. — Почему меня спасает дама, а не доблестные слуги? Застыли, погляди на них… Слов нет, понабрали смуглокожих, чёрт бы их побрал.

Слуги не пошевелили ни ухом, ни глазом, бесполезно стоя рядом. Даже воздух, наполненный магией, был им совершенно безразличен.

Саркис еле дышал. Его грудь болела, одежда стала похожа на лохмотья, лицо украшали глубокие пять порезов от божественных световых когтей, уже покрывшихся толстой кровавой коркой, тело потеряло прежнюю богатырскую стать, пафос, силу, а магии не осталось ни в одной жилке его тела…

— Маг из Эдема, не думай, что я стану бояться твоего пламени, — неуверенно начал Вальтер.

— Твоя рука, Верховный. Да и твоя нога. Они вряд ли принадлежат тебе, Вальтер, хоть сейчас и они стали чёрными, как угли для мангала.

— Что?… — глаза Вальтера стали жечь от обиды и злости. Казалось, он готов заплакать, зареветь, как маленький наивный ребёнок после того, как ему сделали замечание.